Когда мы достигли фронта вслед за самоходчиками, появились расплывчатые сведения разведки о том, что немцы, похоже, готовят именно на этом направлении контрудар, да еще и предположительно с помощью каких-то новых танков. Последнее обстоятельство не могло не нервировать. Тем более что наша авиаразведка якобы действительно засекла подвоз и выгрузку на немецкой стороне многочисленной тяжелой техники. Конечно, авиаторы свой хлеб ели не зря и несколько прибывших эшелонов смогли уничтожить, но уверенности в том, что было перемешано с землей именно то, что требовалось, ни у кого быть не могло.

В общем, был поздний вечер, с темного неба сыпался легкий снежок. На западе, где километрах в десяти, был фронт, как-то довольно лениво гудела и бухала канонада. Никитин приказал нам разместиться на ночлег в одном из почти не пострадавших во время недавних боев фольварков, юго-восточнее Вурстдорфа. Он уже был обжит какими-то тыловиками наступавшей на этом направлении 1-й гвардейской танковой армии, которые даже успели развернуть во дворе полевую кухню. Так или иначе майор Никитин сумел отвоевать для постоя нашей группы пару комнат в одном из флигелей фольварка. По-моему, там раньше жили батраки из числа «восточных рабочих» или что-то типа того. Впрочем, спросить было некого – и владельцы фольварка, и вся их «дворня» слиняли нах фатерлянд накануне подхода линии фронта.

Помимо нас, вокруг было полно воинских частей и, кроме наших «Студера» и «Виллиса», в истыканном воронками окрестном леске торчало штук сорок различных автомашин, включая хозяйство какого-то медсанбата и остановившуюся на ночлег колонну, везшую боеприпасы.

Наши водители, Сигизмундыч и сержант Терентий Смирняга, просидевшие за баранкой целый день, сомлели, едва попав в тепло, и Никитину ничего не оставалось, кроме как разрешить им отдыхать. Оба заснули на узких койках даже не раздеваясь – на фронте от таких излишеств отвыкаешь быстро.

Именно поэтому перетаскивать в тепло наиболее важное оборудование, оружие и боеприпасы из кузова «Студебекера» пришлось мне, Татьяне и Асояну. Я был последним и теперь медленно топал в сторону нашего флигеля, таща на спине зеленый железный ящик с рацией «А-7», два автомата «ППС» на плече и в руках так называемый «стальной нагрудник „СН-42“ для инженерно-штурмовых подразделений» (эта, когда-то выменянная на литр трофейного шнапса кираса была очень полезной вещью в ситуации, когда надо ползком или перебежками, под пулями и осколками, добираться по полю боя к какому-нибудь подбитому танку для того, чтобы закрепить на нем трос для буксировки).