Ну а мне в данном случае полагался кусок размером примерно на треть стандартной консервной банки, обычная в походных условиях сержантско-старшинская пайка.

– Ешь, – сказал Никитин, когда я наконец стянул со спины и поставил на стол тяжеленный короб рации (которая вообще-то считалась «портативной»), сгрузил оружие и кирасу и снял шапку и ватник. Он сидел за тем же столом и что-то писал при тусклом свете керосиновой лампы.

– Это всегда успеется, – сказал я на это и сразу же взял быка за рога:

– Товарищ майор, есть очень важный разговор.

– Ну, что у тебя, старшина? – Никитин оторвался от писанины с видимым раздражением.

– Я, перед тем как сюда идти, в кузове «Студера» рацию включал минут на пять.

– Зачем?

– А для проверки.

Вот тут я нисколько не врал. Асоян, ворочая в кузове грузовика мешки с харчами как-то, как мне показалось, довольно грубо, почти уронил на пол ящик рации. А радиостанции тогда были ламповые и довольно хрупкие. Если бы в ней что-то действительно повредилось, нам всем мало бы точно не показалось, тем более что запасной рации у нас с собой не было. Так что рацию исключительно для проверки ее работоспособности я действительно включал. К счастью, она вполне себе работала, а значит, мои опасения оказались совершенно напрасны. При этом сам факт того, что я возился с рацией, видели и Танька Шевкопляс, и Асоян. Так что в этом плане у меня все было замотивировано железно…

– И что с того, старшина?

– Да я, товарищ майор, чисто случайно услышал обрывок каких-то интересных радиопереговоров открытым текстом на немецком.

– Что именно?

С этого момента Никитин насторожился и сразу начал разговаривать с другой интонацией, по-деловому.

– Эти неизвестные фашисты говорили, что атака начнется завтра, в 17.00 по берлинскому времени. А еще про то, что в атаке будет участвовать несколько десятков танков и самоходок, включая какие-то «новые тяжелые танки». Если я, конечно, верно понял немецкий термин «нойе шверере панцерн». И атаковать они вроде бы будут в северо-восточном направлении, то есть по шоссейной дороге на Вурстдорф…

– И это все?

– Увы, товарищ майор, все. Дальше их почему-то стало еле слышно, а потом я слышал только помехи. Попытался снова настроиться на них, но больше не поймал…

К этому времени я знал, что такое могло быть, если по рации тех времен говорили из движущегося танка или иного транспортного средства, которое отдалялось от тебя, особенно если оно при этом скрывалось за каким-нибудь слегка экранирующим радиоволны препятствием – лесом или, к примеру, домами. Хотя наш майор про подобные нюансы тоже был в курсе.