В общем, тут вся надежда была на нашего майора. Я свернул карту, погасил «керосинку» и лег спать на жесткий тюфяк и накрылся полушубком (хоть я и постоянно таскал этот предмет зимнего обмундирования с собой, при работе я его надевал далеко не всегда, вполне обходясь ватником и ватными штанами).

Снилась мне опять откровенная херня. По узкому, неестественно чистому коридору, освещенному голубоватыми лампами, на меня бежал Роберт Патрик с неподвижным лицом и в темно-синей форме штатовского копа. На его груди медленно затягивались серебристые отметины от пуль, а вместо кистей обеих рук у него были неярко бликующие лезвия метровой длины. Позади меня был глухой тупик, на окнах решетки, а мои ноги в самый неподходящий момент, как это всегда бывает во сне, намертво прилипли к полу. И я, обливаясь холодным потом, ждал, когда он наконец уже добежит и начнет методично рубать меня справа налево и сверху вниз, слово казак Григорий Мелехов лозу или красных комиссаров, либо продырявит насквозь и пригвоздит к стенке, словно коллекционную бабочку, этими своими «суперзаточками». Но почему-то чертов «Т-1000» бежал словно по встречной ленте эскалатора, топтался на месте и никак не мог поравняться со мной. И хорошо, если я при этом не бормотал сквозь сон какие-нибудь намертво застрявшие в моих мозгах цитаты из «Терминатора-2», а то окружающие могли весьма негативно воспринять разные там американские имена и прочие словечки из этого кино. В конце концов, на дворе еще только середина прошлого века, тут не то что «Терминатора», но даже и «Планету Бурь» еще не видели.

Тем не менее, сквозь сон (на войне вообще вырабатывается привычка спать очень чутко, когда, услышав стрельбу и прочие «посторонние шумы», первым делом хватаешь автомат или другое личное оружие и валишься на пол, а уж потом просыпаешься) я слышал, как часа через два-три во флигель вернулся Никитин. Судя по тому, что он спокойно лег спать, майор был вполне удовлетворенным.

Однако подняли нас все-таки очень рано. Было начало восьмого, и еще не рассвело, когда к фольварку подъехала небольшая колонна из нескольких грузовиков, «Доджей» и полугусеничного ленд-лизовского БТРа (янки называли такие штуки «хальфтраками») «М3».

Возглавлял прибывших (а это, судя по разговорам, были офицеры из штаба 1-й гвардейской танковой армии и какие-то арткорректировщики) некий бравый, крайне представительный полковник в чистейшем белом полушубке, папахе и бурках. Фамилия его была Печаткин и, похоже, был хорошо знаком Никитину. Во всяком случае, при встрече с ним наш майор называл этого полкана по имени-отчеству, а именно – Федором Ивановичем.