– За три с лишним года в этой дробилке и не такое поймешь. Честно говоря, уже заколебался понимать. Время идет, а я тут черт-те чем занимаюсь. Знать бы, во имя чего…

– Считай, что узнал…

– Да ну? – искренне удивился я. – И что же я такого узнал, интересно знать, кроме вашей, такой родной физиономии? А с самого начала, в том гребаном 1941-м, нельзя было все объяснить?!

– Слушай, я все понимаю, но времени у нас действительно мало. Давай все объяснения потом, а? Мы с тобой чуть позже подробно и обо всем поговорим. Обещаю. А сейчас слушай и запоминай.

– Я весь внимание.

– О том, что на этом участке ожидается сильная контратака с немецкой стороны, ты, я так понимаю, в курсе?

– Да. Ровно настолько, насколько мне по чину положено.

– Тогда слушай и запоминай. Атака начнется завтра, то есть практически уже сегодня, в 17.00 по берлинскому времени. Главная ударная сила – несколько «Королевских Тигров» и «Пантер», два прототипа «Мауса» плюс разные прочие танки и самоходки поменьше. Общее направление – на северо-восток, в сторону Вурстдорфа. Немедленно доложи об этом своему начальству, и пусть ищут способы противодействия.

– И только-то? Может, что-нибудь еще?

– Разумеется. Надо, чтобы ты был непосредственно там, на месте, или во время отражения атаки, или тогда, когда ваши танки пойдут в контратаку…

Ага, значит, наши для нее «ваши». Как интересно…

– А они пойдут? – уточнил я.

– Вероятность такого развития событий – свыше восьмидесяти процентов…

Тоже интересный нюанс – они это на каком-нибудь суперкомпе посчитали или исключительно на глазок, в столбик на клочке бумажки?

– Допустим, – согласился я. – И что мне там конкретно делать? Что украсть, кого спасать или, наоборот, убивать?

– Да убивай хоть всех подряд. Топором руби или огнеметом жги. Но не забывай, что нас интересует только вот этот тип.

– Кого это «нас»? – опять уточнил я.

– Неважно кого, про это потом, – отмахнулась от моего вопроса дамочка и сказала: – Смотри сюда.

Произошедшее дальше как-то плохо укладывалось у меня в голове. С одной стороны, Блондинка вроде бы достала из внутреннего кармана шинели всего-навсего обычную черно-белую фотографию. Но при этом у меня было ощущение, что нужное изображение транслировалось мне как будто прямо в мозги. Причем цветное и вроде бы даже объемное и в движении. А увидел я некоего неприятного вида мужичонку маленького роста и неопределенного возраста, которому можно было запросто дать и сорок, и шестьдесят лет. У мужичонки были бегающие глаза мелкой гниды, ухоженная шевелюра с проседью, довольно пышные усы и манера гордо задирать подбородок, словно он все время пялился сам на себя в зеркало.