Который день солнце вставало из дымки – где-то к востоку едко горели торфяники, огонь уже не раз норовил перекинуться на леса. По слухам, торф всерьез пытались тушить, но вроде бы сизая дымка с каждым днем становилась все гуще.

Ни единого облачного клочка не плыло по горячему небу. Метеорологи божились, что такого жаркого и сухого лета в здешних краях не было больше двадцати лет. В середине июня прошел один несильный дождик, принес мимолетное облегчение, тем и кончилось. Травы на пойменном лугу, не придавленные жилыми боксами, изрядно потоптанные при сооружении нашего городка, сникли и побурели. Река обмелела, вода в ней прогрелась до того, что в ямах дохли налимы и кверху брюхом колыхались вниз по течению. Реку можно было перейти вброд в любом направлении, чем и занимались технари из отдыхающей смены, неутомимо протаскивая неизвестно где добытый бредень – понятно, выше того места, где в реку сливались стоки нашей временной канализации. Между боксами на веревочках вялились лещи, предусмотрительно укрытые марлей от мух.

Как-то незаметно изучение Монстра стало вполне обыденным делом. Та же психология людей, надолго командированных на какой-нибудь полигон, ничего нового. Один раз из Слободского ухитрились пригнать сюда цистерну пива… Монстр все еще поражал воображение, но по-прежнему не проявлял внешней активности. Вблизи него продолжали осторожничать, но бояться его перестали.

«Камешки» Топорищева отличались удивительным разнообразием по весу, форме и материалу – от стальных пластинок и шариков до кусков плотного пенопласта и всевозможных деревяшек. Натуральные камешки тоже были – и разных видов: от благородного хрусталя и блестящего искристого колчедана до скучных обломков силикатного кирпича. Их тщательно взвешивали, обмеряли, обмазывали какой-то клейкой гадостью, не липнущей, однако, к специальным перчаткам, по одному или сериями швыряли в туннель и не в туннель и смотрели, что получится. Топорищев растянул себе плечо и запросил помощников. Охранники на вышках с удовольствием оборачивались поглазеть, как несколько человек вполне благопристойного вида занимаются детскими развлечениями. Должно быть, со стороны это выглядело еще забавнее, чем попытки киношных доисторических охотников отогнать камнеметанием громадную, еще более доисторическую черепаху. Только уж надо признать, что камешки у тех троглодитов были побольше, а черепаха – куда как поменьше нашей.

Ну разве можно уважать существо, позволяющее безнаказанно швырять в него всякой дрянью?

По накоплении статистики (объекту было предложено несколько тысяч предметов) Топорищев и Фогель огласили свои выводы. Неживые предметы, прилипшие к «коже» Монстра, неумолимо заглатывались, раньше или позже; не было выявлено никакой корреляции, не говоря уже о прямой зависимости, между «временем ожидания» и размером, массой, материалом или формой предмета. Два предмета, соединенные тонкой проволокой, принимались объектом за один. «Серийности» Монстр не понимал – в серии предметов, прилипших к туше чудовища в непосредственной близости друг от друга, каждый предмет заглатывался порознь, независимо от его окружения.