Но самое главное заключалось в другом – в вероятностном распределении «времени ожидания». Никакой гауссианы или чего-то подобного, как предполагалось вначале, не выявилось, напротив, закон распределения оказался строго равномерным – в рамках погрешности, разумеется. Наименьшее «время ожидания» равнялось практически нулю, наибольшее из точно зафиксированных составило более тридцати часов. Получалась интересная вещь: контактирующий с Монстром неживой предмет обладал четко выраженным «периодом полупоглощения» по аналогии с периодом полураспада изотопов, равным двадцати семи минутам с секундами. Наши научники, и Топорищев в первую очередь, торжественно заявили: живые системы так себя не ведут, следовательно, Монстр – не животное.

Допустим. Тогда что же он такое, черт побери? Поднимите мне веки, не вижу!

«Камешки» в виде подопытных животных вели себя более сложно. Из десятка лабораторных крыс, выпущенных глубоко в туннеле, вернулись три. Подробное исследование не выявило в животных никакой патологии, как ранее не нашлось биохимических аномалий в копченом окороке, найденном при разбившемся трупе Буланкина. Судьба остальных крыс осталась неизвестной.

Вслед за этим к «коже» Монстра было прикреплено несколько десятков проволочных клеток с теми же крысами. Результаты обескуражили. Иногда клетка поглощалась вместе с животным, в других случаях с неудержимой силой поглощалась одна клетка, а несчастную крысу попросту продавливало сквозь проволочную сетку, расчленяя на кровавые фрагменты с такой поспешностью, что животное не успевало и пискнуть. Одну клетку Монстр не желал поглощать больше суток, пока зверек не скончался от голода, жажды, а может, и от теплового удара, но чуть только это произошло, клетка исчезла с не меньшей поспешностью, чем предыдущие. Наконец одна крысиная особь из тех, что были поглощены вместе с клеткой, помеченная номером Б-43, получасом спустя благополучно вернулась через туннель, явно чувствуя себя превосходно.

Ни Топорищев, ни биологическая банда Фогеля, ни позднее других обосновавшиеся здесь физики не сумели объяснить, каким образом тело объекта с его твердостью, превышающей алмазную, внезапно приобретает свойства протоплазмы амебы, вдобавок сильнейшим образом утрированные, или даже жидкости с нулевой вязкостью. Зато гипотезы плодились почище кроликов.

Кстати, опыты на кроликах также проводились. И на мышах. Со сходными результатами. Умерщвленные грызуны подчинялись общей для неживых предметов закономерности.

Что обо всем этом думать, было неясно. Я давно бросил это занятие и лишь продолжал фиксировать информацию. Иного от меня не требовалось, иного я и сам не хотел. Если мозги закипят от натуги и невозможности что-либо понять, выйдет из строя чип, а он казенный.