Я улыбнулся – оказывается, у меня еще не атрофировалась способность шутить, хотя бы наедине с самим собой. Максютов сказал бы, что это хороший признак.

До автобуса оставалось еще пять минут. Автобус на моей памяти еще ни разу не опоздал. Я отвернулся от окна и включил телевизор. Работал только один круглосуточный канал центрального телевидения, шла информационно-развлекательная программа «Ранняя пташка». На эстраде под подобие музыки при полном одобрении зала приплясывал, вылизывая микрофон, некий попсовик-затейник. Ему дали доскакать до края помоста и включили информационный блок.

Первым делом я увидел наш объект, снятый отнюдь не из космоса, к чему уже привыкли, а с высоты птичьего полета. Как же-с, помню. Скандал был еще тот. Местные телевизионщики оказались покруче столичных коллег, ничего путного не придумавших после получения полного и окончательного отлупа. Эти придумали! После того как их съемочную бригаду, подпольно подбиравшуюся к объекту, чудом не перестреляли в лесу и вдобавок продержали двое суток под арестом, они ухитрились запустить над запретной зоной жужжащую радиоуправляемую авиамодель с телекамерой, естественно, не замеченную пэвэошниками. С вышек по ней лупили из пулеметов и завалили-таки, но уже после пролета над Монстром. Заглушить слабенький сигнал не успели, и вот пожалуйста – пошел гулять фильм. И даже приличного качества. В конце концов Максютов решил, что беда не слишком велика, и велел махнуть рукой на этот прокол, а слабосильная местная телекомпания, живо организовавшая аукцион, существенно поправила свой бюджет.

На улице – сухой глинистой колее между жилыми боксами – бибикнул наш, «генеральский», автобус. Пора. Бормоча себе под нос: «Все будет хорошо, все будет хорошо», я вышел, запер за собой дверь и поспешил занять свое место – второе кресло в левом ряду, у окна. Поздоровался с Максютовым, сдержанно приветствовал Топорищева, кивнул ребятам. Несколько взглядов, довольно откровенно брошенных на мою персону, я проигнорировал. Раньше на меня не слишком пялились, хотя всем здесь было известно, что я за птица, но сегодня – особенный день. В первую очередь для меня.

С тех пор как мы обосновались у реки километрах в четырех от Монстра, еще ни разу дорога туда или обратно не занимала меньше двадцати двух минут. Это был рекорд. Учитывая тройную проверку документов у всех пассажиров, не так уж плохо.

Остановка перед воротами на выезде из городка. Здесь проверка идет быстро, достаточно показать часовому постоянный пропуск. Вторая остановка у блокпоста перед въездом в лес. Шлагбаум в узком проезде, оставленном среди рядов проволоки, чисто декоративен, зато пулеметные амбразуры в бетонных колпаках по обе стороны дороги у кого угодно отобьют охоту рыпаться. Прицел уж больно удобный. Знакомый прапорщик с «АКСУ» на груди, ловко двигающийся по проходу между сиденьями, как всегда, нетороплив и дотошен. Любой из нас давно намозолил ему глаза, он знает наизусть каждый сгиб на наших документах, но истово несет службу, помня судьбу своего предшественника, однажды не спросившего документы у Максютова. И последняя, самая долгая остановка, где проверяются не только личные документы и постоянный пропуск, но и разовый пропуск, меняющийся ежедневно. Это уже при выезде из леса, на краю поля, где лежит Монстр.