Он растет, а мы – обнаглели.

– Готов, Алеша? – спросил меня Максютов, отведя немного в сторону.

Я кивнул.

– Амуницию тебе сейчас принесут, через полчаса начинаем. Ты смотри… если не уверен в себе, мы можем подождать… или перенести на завтра. Время пока есть.

Насчет времени он сказал больше из дипломатии. Какое время? Откуда оно у нас? Мы не знаем, что такое Монстр, мы только знаем, что если он будет расти по-прежнему, ему хватит какого-нибудь десятка лет, чтобы покрыть собой всю Евразию с Африкой в придачу. Конечно, при условии, что скорость его роста со временем не уменьшится, чего пока не видно.

Кстати, с тем же успехом она может увеличиться, сократив отпущенный нам срок. А если существенно подросший Монстр вновь начнет проявлять внешнюю активность – мы просто не выдержим, сломаемся на уровне принятия решений гораздо раньше, чем могли бы, и в безумных попытках избавить себя и весь мир от инопланетной напасти начнем дубасить это чудовище всем арсеналом средств, имеющихся в нашем распоряжении, а Монстр, насмехаясь над нелепой попыткой Моськи загрызть слона, начнет с легкостью гасить ядерные боеголовки, как это он уже делал, сбивать с курса стратегические ракеты, роняя их на наши головы, поражать неизлечимым безумием Генштаб…

На самом деле в запасе у нас не больше года. Потом придется думать уже не об изучении – о массовой эвакуации.

– Все в порядке, Анатолий Порфирьевич, – сказал я. – Я готов.

– Как самочувствие?

– Здоров. Выспался.

Было ясно, что Максютова интересует совсем другое, и он понимал, наверное, что лучше меня прямо об этом не спрашивать, но все же не удержался:

– А настроение?

– В норме, Анатолий Порфирьевич. Не беспокойтесь.

– Не дрожишь?

От бестактного вопроса меня едва не передернуло.

– Есть немного. Но, думаю, проблем не будет. Схожу и вернусь.

– Это хорошо, что ты не задеревенел, – проворчал Максютов, – а то я уже начал беспокоиться. Дрожать разрешаю и даже приказываю. Ты там собой особенно не рискуй, лишнее геройство нам ни к чему. Если что – сразу назад, бегом. Попытку можно и повторить, но для этого ты должен как минимум уцелеть… понимаешь, Алеша?

– Понял, Анатолий Порфирьевич.

– Ну то-то. Я на тебя надеюсь. – Максютов приобнял меня одной рукой, слегка похлопал по спине. – Сходи и вернись, Алеша, не подведи Носорога.

Я только покивал в ответ. Все-таки Максютов немного сдал после нелепой гибели подполковника Шкрябуна. Внешне он почти не изменился, несмотря на бешеную нагрузку, наоборот, как будто стал строже к себе, демонстрировал выправку и подтянутость, не говоря уже о своей феноменальной работоспособности, но иногда, особенно наедине со мной, становился более, чем обычно, говорлив и, пожалуй, чуть-чуть сентиментален. Прежде он не стал бы ни обнимать меня перед заданием, ни произносить прочувственных слов…