Может быть, она его и вправду не беспокоила, настолько он был наивен. Разумеется, можно кое-как прожить и в дрейфующем Новом Свете на постоянно трясущейся земле подальше от опасных горных районов и городов, скорее всего, малыми сельскими общинами. Перспектива…

А миллиарда четыре беженцев? Какая страна согласится удвоить свое население за счет иммигрантов, кому они нужны? Вот когда ядерные арсеналы перестанут быть сдерживающим началом! Начнется, понятно, с попыток ракетного шантажа, вряд ли успешных… А что терять гибнущей стране?

Максютов – тот не верил ни единому слову. Свирепея, двигал желваками, с отвращением спрашивал:

– Ну хорошо. Допустим такую… фантастику. Тогда объясните, почему объект явился к нам, а не остался в этом вашем будущем?

А Топорищев устрашающе шмыгал шнобелем и снова хохотал:

– Вы лучше спросите, почему в нем застаивается болотная водичка и бегают свиньи, а заодно почему еще до приземления он совершил немало бестолкового на земной поверхности. Вот по той же причине он и проколол время вместо пространства! Вы что, всерьез захотели идеальной точности от сложной неравновесной системы? Как же, получите вы точность. Ошибся он, теперь понятно? Допустим, та ноосфера тоже ошиблась при репликации. Сотворила уродца. Он же действительно Монстр, урод, он болен с самого рождения, неужели вы не разглядели этого до сих пор?!..

Ничего себе – болен!

Что люди науки умеют лучше всего, так это озадачить, а дальше иди разбирайся как умеешь.

А я умею?

* * *

И снова омут боли. Тупой гвоздь. И река. Вынесла меня из омута, качает на волне. Наверно, на реке перекат – я слышу журчанье воды.

«Тесет лусей, безит лусей…»

Куинджи. Поленов. Хиросигэ.

Зачем мне они? Мой чип с готовностью покажет любой из тысяч мировых шедевров, только попроси, и не копию, а подлинник. Но приятно.

Кажется, мне сделали перевязку, пока я был в забытьи. Это хорошо. А вода, оказывается, журчит по оконным стеклам и подоконнику – там лупит настоящий августовский ливень с грозой, один из последних в году, скоро на смену им придет холодная мелкая морось. Кончилось лето жаркое, Шхельда белым-бела…

С ума сошел. Какая еще Шхельда?

Осень, дождями шаркая…

Еще рано, нет пока осени. Есть нежаркий влажный август, редкие раскаты уходящей грозы да неожиданно пробившийся в просвет солнечный луч. Есть больничная палата без единой трещины на белом потолке, морфий да мой развороченный бок. А в сотне километров от меня – якобы больной, но растущий как на дрожжах Монстр.

К началу августа он полностью перегородил Чепцу. Река, однако, не разлилась. Внутри Монстра особенной сырости не ощущалось, но вода как-то просачивалась сквозь него. Ниже по течению ее брали на анализ – вода как вода, а насчет рыб и лягушек я не спрашивал.