– Вот вода, солнышко. Огуречик ты мой…

Настька отняла ладошки от лица и схватилась за банку. Опять полилось и в рот, и на пол.

– Ты плогнал мысь?

– Прогнал, доченька. Она убежала.

– Плохая мысь, – уверенно сказала Настька. – Папка холосый.

Я стиснул зубы, не зная, плакать мне или радоваться.

Глава 4

Глава 4

Ярчайшие эллипсы света скользили по полю, по волглой полегшей траве в бусинах холодной росы, то двигаясь прямо, то выписывая хитрые кренделя и загогулины, иногда рывком возвращаясь к уже осмотренному месту, – не меньше половины прожекторов в запретной зоне управлялись автоматически. Создатели программы божились, что любое существо крупнее кошки на пути от колючей проволоки до объекта попадет в эллипс света минимум четырежды. На краю поля свет цеплял ряды столбов, простых и с изоляторами, неожиданно выхватывал кусок бетонки, дробился в пеньках сведенного леса, прихотливо играя корявыми тенями, так что новичку-караульному могло показаться, будто к объекту подползает целое диверсионное подразделение. И казалось не раз. Иначе было над рекой – на темной воде блики прожекторов маячили постоянно.

Тем непроглядней казалась темень, когда луч, ударивший в триплекс армейской БМП, уходил в сторону и ослепленным глазам требовалось время, чтобы вновь начать видеть хотя бы на три шага вперед. Как раз там кончалась трава и начиналась обширная неглубокая ложбина, начисто лишенная растительности, – недавнее лежбище периферийных частей больной твари. Ночь была темная, без луны, с редкими тусклыми искрами звезд.

Зато объект освещался постоянно. И было видно, насколько он сдал за последний месяц, если слово «сдал» вообще применимо к чему-то такому, о чем нельзя с уверенностью сказать, что оно – существо. Монстр выглядел неважно. Даже не глядя на лишенную растительности широкую полосу вокруг него, не видя срезанного торца бетонки, резко обрывающейся на черте его наибольшего продвижения вширь, можно было понять, что он в самом деле уменьшился в объеме – «кожа» его перестала матово блестеть и сморщилась, словно была ему велика. Зев входного туннеля по-прежнему выделялся вровень с грунтом резким темным пятном, но уже не круглым – вполне явственно различались бугристые потеки по его краям. Больное чудовище навязчиво напоминало невиданный гигантский овощ после зимнего хранения у плохих хозяев.

– Как не повезло яблоку, – бормотнул кто-то позади меня, явно цитируя нечто полузнакомое-полузабытое. Я не стал удивляться сходству ассоциаций.

Верно. Не повезло у нас гостю. То ли он с самого начала был болен, как считает Топорищев, то ли подцепил какую-то инфекцию уже у нас. А может, надышался нашим воздухом, таким непривычным для потомков и их среды-няньки. Как-никак у нас в атмосфере пока еще не два процента углекислоты. Хотя вряд ли причина в этом… Что ему газовый состав? По идее, если гипотеза верна, он предназначен для колонизации любых землеподобных планет, в том числе и бескислородных.