– Папка… Водя.

Воды в бутылке осталось на донышке. Настька выхлебала ее одним глотком. К счастью, рвотная реакция не повторилась.

– Водя!

– Нет больше воды, мое солнышко.

– Водя, папка! Водя!

Я перерыл весь салон в напрасной надежде найти вторую бутылку. Но Гурген, как видно, запасся только одной.

– Потерпи немного. Будет тебе вода.

– Водя-а! – Настька начала всхлипывать. – Ы-ы-ы…

О черт! Прямо хоть плюй на инструкции и беги к ближайшему киоску.

И тут я заметил в человеческом термитнике знакомую кепку. Гурген возвращался. Очень вовремя.

– Быстро! – Он рванул дверцу, не обращая ни малейшего внимания на запах рвоты и разбросанные по салону салфетки. – Она идти может? – Я не очень уверенно кивнул. – Тогда за мной.

– Водя! – всхлипнула Настька.

– Пойдем, доча, – сказал я, выскакивая из машины. – Пойдем к воде. Там будет много воды.

* * *

Просторное чрево «Ил-76» было загружено едва вполовину. Здесь дремали здоровенные пыльные контейнеры ростом под самый потолок, имелись и груды тюков на деревянных поддонах, стянутые потрепанными лохматыми лентами. Отдельно возвышались аккуратные штабеля новеньких коробок, судя по наклейкам – с компьютерами и ксероксами. Последние явно не предназначались для пострадавших от Монстра.

Не слишком-то щедрыми на подачки оказались англичане – не то, убаюканные последними репортажами, уже перестали принимать Монстра всерьез, не то устали заботиться о тех, кто хронически не способен позаботиться о себе сам. И если я готов доказывать каждому, что первое глубоко ошибочно, то против второго не поспоришь. Иногда оказывать помощь просто безнравственно. А еще безнравственнее ее принимать. Вряд ли эта помощь стоила того керосина, который пришлось сжечь, гоняя самолет в Хитроу и обратно. Оргтехника – иное дело.

Щель между коробками и мешками оказалась достаточной для нас троих. Как тараканы за плинтусом, честное слово…

– Папка! – тянула дочь. – Папка, водя, водя-а!..

– Гурген… – просительно сказал я.

Он отрицательно помотал головой.