«Висельники» пятились, выстроившись по двое – Дирк и Жареный Курт отходили, контратакуя передних французов, Юльке и Мертвый Майор били из-за их плеч пиками и метали гранаты. Но французам ширина траншеи позволяла сохранять боевой порядок по четыре человека в ряд, и при всей своей ярости бились они, выказывая немалый опыт. Их тактика была проста, но, как и многие простые вещи, эффективна. Пока один гренадер сдерживал и блокировал удары «висельника», уходя в глухую оборону, другой атаковал сам, пытаясь поднырнуть и поразить тонкие элементы доспеха. В первую же минуту боя Дирк получил несколько чувствительных ударов, которые хоть и не пробили его защиту, оказались достаточно неприятны. И если мертвецам пока удавалось осуществлять организованный отход, в любой момент ситуация из просто опасной могла превратиться в критическую. Тоттмейстер обещал помощь, но когда и в каком обличье она придет, Дирк не знал. Это означало, что надеяться надо лишь на себя и свои силы, сдерживая стремительное наступление.

Дирк сделал выпад пикой, метя под подбородок французу, но тот мгновенно прикрылся окованным топорищем, и лезвие бессильно проскрежетало по металлу. В тот же момент второй гренадер обрушил на мертвеца собственную булаву – примитивное оружие, чьим бойком служила большая ржавая шестерня, насаженная на рукоять. Дирк парировал удар, попытавшись отвести его в сторону стволом ружья, но заключенной в нем силы оказалось достаточно, чтобы смести преграду и обрушиться на его шлем. Сталь, которой и так за сегодня досталось немало, не выдержала. Даже у металла есть запас прочности. Как и у человеческого тела. Заклепки зазвенели, и Дирк на несколько секунд потерял контроль над своим телом – хоть булава и не пробила черепа, сильнейшее сотрясение вызвало кратковременную потерю ориентации.

К счастью, его прикрыл Жареный Курт, на которого навалились сразу четверо французов. Натиск гренадер едва не смял «висельника». Как ни быстры и безжалостны были его удары, сыпавшиеся направо и налево, против опытного противника, превосходящего его числом, он не мог продержаться долго. Один из гренадер поднырнул под его рукой и, оказавшись в «мертвой зоне», ткнул мертвеца в правую подмышку коротким кинжалом. Граненое лезвие легко вошло в сочленение доспехов почти на всю длину. Когда оно вынырнуло из пробитого отверстия, крови на нем не было, лишь лохмотья кожи и похожая на старый сироп коричневатая жижа. Курт покачнулся, но устоял на ногах. У отчаянного гренадера осталась секунда, чтобы насладиться своим ударом, после этого у него осталась только боль – когда палица «висельника» ударила его в низ кирасы, вбив расколотые пластины брони внутрь живота, превратившегося в одну большую открытую рану. Француз рухнул, но за ним встал следующий. Бурлящий человеческий поток отбросил не успевшего прийти в себя Дирка назад, точно он был лишь крошкой, попавшей в гудящую от давления трубу.