Удар чекана, скорее всего, попал в позвоночник, потому что Курта перестали слушаться собственные ноги. Он оперся спиной о стену траншеи, схватившись рукой за стальной крюк, чтобы удержаться в вертикальном положении. Какой-то гренадер ловко скользнул под его ударом и всадил кинжал в сочленения брони на бедре. Если он ждал, что из раны польется кровь, то напрасно – действия Жареного Курта не были скованы болевым шоком или кровопотерей. Глаза ловкача широко распахнулись, обнажая водянистые белки, когда Курт выронил палицу и ударом латного кулака пробил во французской кирасе дыру. Но это была последняя жизнь, которую ему суждено было оборвать.

Литой молот на длинной рукояти, мелькнув в сером воздухе невесомой каплей, обрушился на оскаленный шлем-череп, и звон стали смешался с хрустом кости, донесшимся изнутри. Курт еще пытался что-то сделать, но его руки, прежде наделенные чудовищной силой, беспомощно обвисли, и тело стало крениться, как ствол старого дерева, – сперва медленно и неохотно, но все стремительнее и неотвратимее. Еще несколько узких лезвий вонзились в уязвимые места, теперь уже не встречая никакого сопротивления.

Французы облепили «висельника» со всех сторон, впились в него, как свора голодных псов с лязгающими от голода желтыми зубами. Жареный Курт упал, и последнее, что видел Дирк, как сразу три или четыре боевых кайла с утробным хрустом врезались в сочленения его доспехов, разрывая их на части. Под перепачканной чужой кровью серой сталью показалось что-то тугое и скрученное, похожее на сырой ком белья, выцветшего на солнце.

Кто-то резко потянул Дирка за плечо, и сознание совершило короткий скачок, отрешившись от зрелища смерти Жареного Курта, вернулось в мир, полный сшибающейся стали, грохота и предсмертного воя. Это был Юльке – теперь он стоял рядом с ним и тянул назад, увлекая вместе с прочими назад по траншее. Единственный глаз в глазнице шлема горел злым желтоватым пламенем.

– Отходите, унтер! – голос гранатометчика был где-то рядом и в то же время казался рожденным на другом свете, донесшимся через крошечную щель в мироздании. – Иначе всё. Только вместе!

Дирк понимал его. Надо отходить. Сохраняя прежний порядок, прикрывая друг друга. Это единственный способ не поддаться сокрушающей волне, пытающейся разорвать их, растащить в разные стороны. Едва ли не мгновенная гибель Жареного Курта была тому свидетельством.

– Назад! – крикнул он, обращаясь к Юльке и Мертвому Майору. – Держать порядок!

Они не хуже него знали, что только слаженность и единство могут спасти их, но приказ имел под собой другую цель – показать «висельникам», что их командир не сбит с толку и не напуган, что он руководит собственными действиями и помнит о своем отряде. Иногда это тоже немаловажно.