А потом он услышал крик. Кричал кто-то из французов, и этот звук, искаженный изломанными линиями траншей, долетел до «висельников» едва слышимым, но отчетливым карканьем. И по тому, как он захлебнулся, точно легкие кричавшего внезапно заполнились жидкостью, Дирк понял, что кроме боли этот человек успел испытать еще что-то, прежде чем умер.

Может, кто-то из «висельников» метнул гранату? Но их ремни были давно пусты, даже Юльке израсходовал свой последний снаряд несколько минут назад. Шальное накрытие фугасом? Такое случается, и нередко, когда судьба направляет невидимую дугу артиллерийского выстрела, от которой кипит воздух, прямиком в траншею. Редко, но бывает. Как вытянуть пикового туза вслепую из колоды. Тогда участок траншеи превращается в сущий ад, в котором человеческие тела исчезают, обращаясь отдельными вещами и предметами, в которых редко можно найти сходство с чем-то человекоподобным. Осколки костей, похожие на загадочные сувениры из выщербленного и пожелтевшего камня. Ломти плоти, прикрытые бесформенным тряпьем. Клочья волос, прилипшие к доскам настила. Но если бы какому-то снаряду и удалось попасть прямым накрытием в траншею, Дирк бы это заметил. Такое сложно не заметить. Но он был уверен, что не слышал близкого разрыва. А такие вещи слышит даже покойник.

Потом закричали другие. И это уже было действительно странным. Дирк слышал крики французов, доносящиеся из глубины их порядков, откуда-то сзади. Жуткие, нехорошие крики. Он понял, что присутствовало в них кроме боли. Смертельный ужас, от которого их голосовые связки звенели, как рвущиеся струны. И безнадежность. Так может кричать человек, чью руку зажало в шестерни пышущего жаром станка. И которого постепенно затягивает внутрь.

Боевые порядки гренадер дрогнули. «Висельники» в залитой кровью серой броне стояли перед ними, отвратительное воплощение тоттмейстерского проклятья, но, словно этого было мало, какая-то новая опасность, воспользовавшись их безоглядностью, теперь угрожала им. И судя по тому, что крики раздавались все ближе, опасность эта была отнюдь не иллюзорна. Французы заколебались. Только безумец стал бы оборачиваться к противнику спиной, но страшные выкрики умирающих, поднявшиеся над траншеей, были сильнее рассудка. Французы стали поворачиваться, готовясь встретить новую угрозу. Еще не видя ее, они уже были перепуганы, и Дирк вполне мог если не разделить их страх, то понять его. Сзади надвигалось что-то страшное. Что-то такое, по сравнению с чем даже изорванные колючей проволокой внутренности и оторванные осколками конечности могут показаться чем-то несущественным. Что-то не просто страшное, но способное вызывать смертельный ужас.