Дирк завороженно уставился на сапог с неровно отрезанным голенищем, едва не задевший другого пуалю. Обычный сапог французского образца, даже не потрепанный толком, высокий и удобный. Среди штурмовых команд умели ценить удобную обувь, и трофейные французские сапоги считались удачной находкой. В раструбе сапога можно было рассмотреть остатки ноги с торчащей наружу расщепленной костью. Какой бы природы ни была сила, превратившая французского солдата в набор мяса и костей вроде тех, что можно увидеть в лавке мясника, ей понадобилось на это меньше половины секунды. На земле перед собой Дирк разглядел несколько фаланг пальцев и обрывок серо-синего сукна, бывший прежде обшлагом рукава. Ему пришлось наступить на них подошвой тяжелого сапога, и неприятный треск заставил его поморщиться.

Штальзарг двигался вперед с особенной грациозностью тяжеловеса, свойственной грузовикам или танкам. Каждое его движение казалось скупым и медленным, но лишь в отрыве от прочих. Это впечатление было обманчиво, и французы уже имели возможность убедиться в этом. Штальзарг шел по траншее не спеша, и от его тяжелых шагов, перемещавших тело исполина, сотрясалось все вокруг. Он передвигался по траншее, не останавливаясь, как движется по предписанному ей пути деталь в недрах сложного механизма. И свою работу он выполнял с тем же холодным равнодушием. Две огромные лапы, каждая из которых заканчивалась несколькими загнутыми когтями вроде лезвий большого плуга, были в постоянной работе. Они поднимались и падали в ровном темпе, который не смог бы выдержать ни один человек. Слышен был только негромкий скрип стали, когда участки черной брони терлись друг о друга. Над покатыми плечами, возвышавшимися двумя резкими скатами, покачивалась голова – немного приплюснутая, лишенная шеи, вытянутая. Сходство с головой насекомого дополняли глазницы, затянутые прочной толстой проволокой. Если «висельники» в своем облачении походили на архаичных рыцарей, штальзарг напоминал собой скорее слона в литой боевой броне. Он шествовал с прежней неспешностью, но это не мешало ему пожинать собственный урожай во славу Госпожи.

Штальзарг не делал попытки уклониться от сыплющихся на него ударов, да это было бы бесполезно. Он один занимал в ширину едва ли не весь проход, да и вряд ли это было возможно с его массой. Он просто не обращал внимания на сопротивление. Толстая броня, способная противостоять даже тяжелой пулеметной пуле, не боялась чеканов и багров. Штальзарг шествовал вперед, разрешая суетящимся у него под ногами людям атаковать его. Его не заботили подобные мелочи. Там, где он проходил, не оставалось ничего живого. Его страшный путь можно было проследить с самого начала – и даже Дирк испытал минутный позыв отвернуться, чтобы не видеть останков своих недавних противников. Впрочем, это даже нельзя было назвать останками.