– Тогда держите мой «Льюис». Без него мне…

Где-то рядом раздался крик. Тяжелый, захлебывающийся. Дирк мгновенно повернулся, нащупывая кинжал. Этот крик не походил на боевой возглас, скорее напротив, но рефлексы реагировали слепо и не всегда рационально. Он увидел Мертвого Майора, привалившегося спиной к стене и разглядывающего серое небо. Штейн снял шлем и жадно курил мятую папиросу, пуская дым вниз. Юльке с глупым видом ковырял пальцем в отверстии доспехов, оставленном французской пулей. Шперлинг просто стоял с отсутствующим видом, глядя перед собой.

– Варга, – буркнул Тиммерман, тоже было изготовивший к стрельбе свою «Ирму». – Так и знал…

Варгу они нашли очень быстро, за первым же поворотом траншеи. Он стоял над извивающимся и стонущим французом в грязном истрепанном мундире. И со своей обычной не сходящей с лица улыбкой глядел на него сверху вниз. Он казался совершенно зачарованным, разглядывающим нечто непостижимо прекрасное и загадочное. Он даже не поднял глаз, когда Дирк требовательно окликнул его. В опущенной руке Варга держал свой траншейный нож – не узкий и стилетообразный, какими обычно пользовались «Веселые Висельники», а зазубренный тесак с искривленным лезвием. И по тому, в какой цвет окрасилась сталь, Дирк понял, что, даже если бы он хотел помочь несчастному французу, то опоздал.

– Рядовой Варга! – Хорват дернулся, его пляшущие качающиеся руки не сразу прижались к бокам по стойке «смирно», выписывая в воздухе причудливые фигуры. – Почему оставляете расположение группы без предупреждения? Вы полагаете, что вы тут на прогулке?

Варга смотрел на Дирка со своей обычной легкой улыбкой. Неприятная улыбка, полупрозрачная, кажется, что видишь ее только тогда, когда на лицо «висельника» падает свет под определенным углом. И она всегда обращена к тебе.

– Никак нет, господин унтер! – прозвучало как «Нейика-к нет, госуаподинунтр!». – Приношу свои извинения. Отлучился на минуту.

Дирк взглянул на француза, который корчился на земле, извиваясь как змея с перебитым хребтом. Лучше бы унтер этого не делал. То, что показалось ему грязью на незнакомом лице, на самом деле представляло собой нечто отталкивающее. Настолько, что Дирк едва сумел сдержать плясавшее на языке забористое ругательство.

– Какого дьявола вы тут творите, рядовой? Это… Это омерзительно! Вы солдат, а не палач! Вы же… Господи… – слова тут были бесполезны. – Вы проклятый садист!

– Извините, господин унтер, – ответил тихо Варга, без сожаления в голосе. Напротив, с каким-то сдержанным достоинством, как у человека, в чьих добрых намерениях необоснованно усомнились. – Эта французская падаль попыталась прикинуться мертвой. Глупый француз. Хотел ударить нам в спину. Но я ударил его раньше.