– Все в порядке, рядовой Тиммерман. Если бы меня укокошил какой-то француз, это мучило бы меня весь остаток проведенной в аду вечности. Но нас хорошо прижали, это верно. Жареный Курт уже упокоен.

Тиммерман склонил голову.

– Жаль Курта, господин унтер. Он был хороший боец.

– Пусть Госпожа будет милостива к нему.

Больше они ничего сказать не могли. Каждому мертвецу рано или поздно суждено закончить свой путь. Со временем к этому начинаешь относиться иначе, нежели к обычной смерти. Но все равно ощущаешь легкую печаль, когда рядом с тобой образуется пустота, прежде занимаемая кем-то, к кому ты успел привыкнуть. Пустота сродни воронке от снаряда. Со временем вся твоя память оказывается подобием нейтральной полосы, усеянной подобными воронками, и за каждой из них – чье-то имя, чье-то лицо…

– Ты один?

Пулеметчик мотнул головой.

– Со мной еще трое. Эй, «висельники», выходи, свои!

Следом за Тиммерманом показались еще трое. Понятно, почему сразу не вышли – подозревали ловушку.

Когда имеешь дело с французами, никогда не поручишься, что те играют без грязных трюков, до которых они большие мастера. Пожалуй, лучше предупредить ребят фон Мердера после штурма, чтоб держали ухо востро даже после того, как последний француз бросит винтовку. Наверняка укрепрайон таит в себе множество сюрпризов. Метиловый спирт в баках и флягах, отравленные консервы, похлебка с толченым стеклом, заминированные склады боеприпасов… К этому они вернутся позже. Сейчас у них впереди опасности посерьезней. Например, фойрмейстеры, если, конечно, они здесь есть, в чем Дирк уже сомневался.

Двух «висельников», державшихся рядом с Тиммерманом, он определил по номерам – молодой Штейн, наблюдатель из пулеметного отделения, и старый Шперлинг. Третьего узнал по походке – мертвец двигался странным манером, немного раскачиваясь, точно навеселе, прихрамывая на обе ноги и поводя плечами. Подобная разболтанная походка выглядела странно для давно мертвого солдата, но позволяла сразу узнать ее обладателя – Карла Варгу из четвертого отделения.

Кажется, судьба наконец улыбнулась «листьям». Встреча была неожиданной, но оттого не менее приятной. Штейн – отличный наблюдатель, зоркий и терпеливый, в Чумной Легион призван всего два или три месяца назад. Сетчатка глаз почти в идеальном состоянии, ничуть не тронута некротическими процессами. Нехватку опыта он восполнял сдержанностью и высокой дисциплинированностью – качества, не лишние даже в траншейной мясорубке.

Шперлинг же, напротив, был самым старым бойцом «Веселых Висельников», даже старше самого ефрейтора Мерца. В обычной пехотной части это автоматически делало бы его первым подспорьем командира и самым опытным солдатом взвода. Но у мертвецов свои законы. Каждый месяц, каждый день, который тоттмейстер отвоевывает у Смерти, не проходит для мертвеца даром. Процессы гниения и разложения, начавшиеся в его теле с того момента, как перестает биться сердце, могут быть сдержаны. Но даже самый величайший магильер Ордена никогда не сможет их остановить. Мертвая плоть подвержена распаду, и сама Госпожа не может противиться этому факту. Есть вещи, которые заложены в саму природу человека.