Дирк стрелял от бедра, водя стволом из стороны в сторону, и этого было достаточно. Французы слишком поздно сообразили, что, увлекшись атакой, позабыли про тыл, а траншейный бой не прощает ошибок, особенно таких. Мертвый Майор и Юльке заняли места по бокам от Дирка, не перекрывая ему сектора стрельбы и уничтожая тех, кто, пересилив неожиданность и страх, попытался добраться до пулемета. Французы оказались в смертоносном ущелье, из которого не было выхода, – как гренадеры, которых недавно разорвал в клочья штальзарг.

Противотанковый пулемет прекратил стрельбу. Возможно, у него вышли боеприпасы. Или же Тиммерман просто сделал перерыв, чтобы не задеть ненароком своих товарищей. И без того, он успел славно поработать – Дирк время от времени видел останки тех, кто свел знакомство с Ирмой, и выглядело это достаточно отвратительно. Характер у этой дамы был неприятный, тяжелый. Пули, предназначенные для того, чтобы пробивать прочную танковую обшивку, прошивали человеческое тело, практически не встречая сопротивления. Кости на их пути лопались, а тела раскрывались отвратительными бутонами, отчего содержимое грудных клеток, черепов и животов вываливалось на землю.

Чтобы очистить траншею от французов, «висельникам» потребовалось всего несколько минут. Здесь соединялись сразу несколько крупных ходов, образуя подобие достаточно просторной площади, прежде бывшей, наверно, одним из узлов обороны. Теперь, заваленная грудами человеческих тел, она скорее напоминала цех мясника. Кое-где под мертвыми телами остались раненые, Дирк слышал их стоны. Но сделать ничего не мог. Трата времени на удары милосердия для «висельников» была непозволительной роскошью. Госпоже придется самой искать бедолаг.

– Тиммерман! – крикнул Юльке, перешагивая через образованные телами завалы. – Ты цел?

– Вполне цел, – донесся до них голос, столь спокойный, что Дирк только покачал головой. Дьявольское хладнокровие «Веселых Висельников», о котором ходили легенды, в лице Тиммермана было существенно подкреплено. – У меня две пули болтается в животе и штук пять в ноге, но кости, кажется, целы.

Тиммерман показался из-за угла. Шел он тяжело, но не из-за ран – противотанковый пулемет висел у него за спиной, со стороны напоминая какой-нибудь сложный станок или треногу. Тиммерман тоже был без шлема, но его лицо можно было принять за маску – такое же холодное и отстраненное. Увидев Дирка, «висельник» сухо козырнул ему:

– Господин унтер… Рад вас видеть. Прошел слух, что французы до вас добрались.

Пулеметчик если и сохранил способность улыбаться, то давно ею не пользовался, однако во взгляде его мелькнуло что-то теплое. Подобная грубоватая забота была приятна, особенно от Тиммермана.