Жестоко отчитав Варгу, Дирк ожидал увидеть в его глазах хоть тень раскаянья или гнева. Но хорват ничуть не смутился. Замерев по стойке «смирно», глядел своим вечно сонным совиным взглядом в пустоту, не выказывая никаких эмоций. «Лучше бы Варга был на месте Жареного Курта», – подумал Дирк, отходя от мертвеца.

Оставшись без пулемета, он почувствовал себя свободнее, громоздкая тяжесть «Льюиса» была ему непривычна. Другое дело – кинжал и булава. Кинжал все еще оставался при нем, немного погнутый, лезвие во многих местах покрыто засечками и сколами, окрашенный кровью в неестественный багряно-ржавый цвет. Но это было оружие, с которым рука управлялась автоматически. С булавой было сложнее, образцы, которыми так и не успели воспользоваться французы, скошенные огнем, его не устраивали – слишком легки и, пожалуй, непрочны. А он привык полагаться на свое оружие. Поколебавшись, Дирк взял довольно увесистый молот, лежавший с несколькими пилами и прочим столярным инструментом в деревянном ящике у стены, взвесил в руке. Этот инструмент не создавался для боя, его использовали солдаты для своих нехитрых нужд – подновлять заграждения, бить камень, забивать сваи, – но вполне мог послужить ему. Для проверки Дирк коротко взмахнул молотом и удовлетворенно кивнул, когда тупой массивный боек легко смял валяющуюся под ногами каску Адриана.

– Приготовиться, – сказал он, поднимая молот на плечо. – Если мы не найдем этот чертов штаб до заката, я позабочусь о том, чтобы вы стали самыми несчастными покойниками из всех на службе нашего кайзера.

– Куда уж хуже… – пробормотал Юльке у него за спиной.

Скажи что-то подобное более молодой «висельник», хотя бы Штейн, ему не миновать хорошей отповеди за пререкание с командиром. Дирк знал, когда дисциплину в отряде надо соблюдать, заставляя подчиненных становиться подобием единого кулака, в котором каждый палец подчинен выполнению общей цели. Но Юльке был из «стариков», и ему иногда дозволялось вставлять осторожные комментарии, подыгрывая командиру. Маленькая игра, позволяющая, с одной стороны, соблюдать неукоснительную дисциплину, а с другой – разрядить ситуацию мимолетной шуткой.

– Вы недовольны, рядовой Юльке? – Дирк повысил голос.

Гранатометчик принял намеренно виноватый вид.

– Извините, господин унтер, вырвалось. Я не был уверен, что где-то покойникам живется хуже, чем здесь, во Фландрии.

– О, я уверен, что у мейстера получится изменить ваше мнение, рядовой Юльке. Например, он отправит вас в штаб фон Мердера, чтобы стирать тому кальсоны всякий раз, когда неподалеку чихнет француз!