Услышав треск досок под чужим сапогом, Дирк перенес вес тела на левую ногу и, помедлив на всякий случай еще полсекунды, с силой отправил молот в сторону прохода. Расчет оказался верен, первый же француз, пытавшийся проскочить в траншею, угодил головой под удар стального бойка и, зашатавшись, отвалился в сторону, как отрезанный от хлеба ломоть.

Его приятель, перескочив через дергающееся в конвульсиях тело, обрушил на Дирка приклад карабина. В иной ситуации это было бы хорошей затеей, иногда прикладом можно покалечить противника эффективнее, чем штыком или палицей. Но только не в том случае, если противник облачен в толстый стальной доспех. Приклад сухо треснул и разлетелся на несколько частей, встретившись с плечом Дирка. Обратным движением молота Дирк вогнал окованную медью рукоять гренадеру под дых, и тот выгнулся дугой, отчаянно пытаясь набрать в грудь хоть немного воздуха. Следующим ударом, коротким и экономным, Дирк проломил ему затылок.

Управляться с молотом было удобно, созданный для работы инструмент не подвел его ожиданий, легко забирая чужие жизни. Даже плотницкий инструмент может стать практичным орудием убийства. Ничего удивительного.

Дирк помог замешкавшемуся Шперлингу, который явно стал слишком стар для рукопашной и неловко пытался блокировать удары французов, вместо того чтобы бить самому. Гренадеры, безошибочно определив в нем слабину, обступили Шперлинга со всех сторон и, конечно, разорвали бы в клочья, если бы не подоспели остальные «висельники». Дирк находился метров за десять от них, а через его проход лезли все новые французы, поэтому он подхватил первое, что попалось ему под руку, и швырнул в спину ближайшего из них. Это был пулеметный диск, он ударил француза в бедро, вывернув ногу под неестественным углом, и заставил завертеться на месте. Может, Шперлинг с годами и утратил сообразительность, но рефлексы все еще были при нем – удар тяжелого стального кулака поднял охромевшего гренадера в воздух и отшвырнул в сторону.

Второго прикончил Варга. В его движениях не было той плавной смертоносности, с которой действовал обычно Тихий Маркус, но недостаток грациозности хорват компенсировал избытком ярости. Удар широкого тесака не был направлен в голову, Варга намеренно бил ниже. Он никогда не убивал противника первым же ударом. Отсеченная рука, все еще сжимавшая короткий заточенный штырь, упала в грязь, и хлынувшая кровь быстро изменила ее цвет на багрово-серый. Как у вина, вылитого в ведро с помоями. Это не удовлетворило Варгу, полоснувшего обмершего от боли француза по животу. Тонкая сталь слоеной кирасы могла служить защитой от обычного ножа, но не от подобного тяжелого тесака. Гренадер рухнул на колени, прижимая уцелевшую руку к животу, который состоял из одной открытой раны с расходившимися краями. К счастью, его милосердно добил Штейн. Иначе Варга еще долго мог упражняться в своем отвратительном искусстве.