Они еще слышали близкую стрельбу, но куда менее плотную. Изредка она перемежалась глухими разрывами гранат и волнами невидимого жара. Что бы ни происходило в штабе, бой был почти закончен. И Дирк слишком хорошо знал способности французских фойрмейстеров, чтобы усомниться в его результате. Должно быть, вся эта затея со штурмом вообще глупа, насколько глупой может быть любая незапланированная атака при отсутствии подавляющего преимущества. Скорее всего, никакого Крамера они уже не найдут, а найдут в лучшем случае груду горелых тряпок, перемешанных с золой. И даже опуская эти скудные останки в спешно вырытую неглубокую могилу, его сослуживцы не будут полностью уверены в том, что они принадлежат именно лейтенанту. Как и огнемет, фойрмейстер обычно делает своих жертв похожими после смерти.

– Вперед! – крикнул Дирк и первым устремился в траншею.

Он помнил схему, которую сам рисовал, помнил неровные карандашные отметки. Длинный ход, метров сорок, и все – один сплошной земляной коридор, изломанный подобно молнии, с несколькими десятками коротких слепых отростков. Что-то вроде извивающейся кишки. Только в этой кишке несложно захлебнуться кровью. То, что на первый взгляд могло выглядеть нелепо, в искусстве современной фортификации имело свой особый смысл. Ни один безрассудный сапер не стал бы вести прямой ход сообщения к штабу. Штаб – мозг части, и даже не смерть его, но повреждение может стать причиной катастрофических последствий. Штаб всегда располагается в глубине обороны, и с таким расчетом, чтобы силы атакующих, сколь многочисленны бы они ни были, встречали на своем пути как можно больше сложностей. Открывшийся перед «висельниками» ход был последним звеном этой эшелонированной системы обороны. Он был достаточно узок для трех человек плечом к плечу, что позволяло защитникам удерживать его относительно небольшими силами. Даже его изломы были несимметричны, короткие отрезки сменялись длинными, и угол поворота всякий раз оказывался немного иным. Это тоже не было прихотью штейнмейстеров, лишь эффективным способом сбить с толку вражеских гранатометчиков, которые не смогли бы засыпать оборонявшихся навесным огнем. Даже короткие слепые отрезки в стенах играли свою роль, являя собой превосходные ячейки для засады, направленные по движению основного хода и смотрящие в спину атакующим. Спрятавшийся в них человек при помощи пары револьверов или «трещотки» мог уложить лицом в землю доброе отделение, прежде чем кто-то сообразил бы, что происходит. Кажется, что-то подобное использовалось в средневековой фортификации. Засечный коридор?.. Дирк не мог вспомнить точного названия, но не удивился бы совпадению. Хорошие способы, годящиеся для того, чтобы лишать человека жизни, никогда по-настоящему не забываются.