В глубине души он полагал, что дохлая кошка будет не единственным препятствием по дороге в расположение двести четырнадцатого полка. И ничуть не удивился, когда спустя десять минут ходьбы, завернув за очередной поворот, встретил пикет, не отмеченный ни на одной схеме.

Пикет был серьезным, четверо с винтовками и достаточно неплохо подготовленная баррикада. Анфас которой отчего-то, по странной прихоти пехотинцев из двести четырнадцатого полка, располагался не в направлении французской стороны, а в противоположном ему. Караул не бездельничал. Стоило сапогу Дирка издать негромкий скрип, за укрытиями что-то шевельнулось, и сразу несколько винтовочных стволов уставились ему в лицо, скрытые тенью искусно подготовленных бойниц.

Дирк ощутил покалывание в правой ладони. Оно манило опустить руку на прохладную металлическую рукоять «Марса» в открытой кобуре, но Дирк благоразумно не стал этого делать. Без обычного доспеха, вооруженный одним лишь пистолетом, он не представлял собой той силы, которая способна была смести четырех опытных фронтовых головорезов. Скорее всего, первый же залп уложил бы его лицом в нетоптаную грязь. И по тому, как мягко шевелились в своих змеиных норах винтовочные стволы, ребята фон Мердера тоже надеялись на это.

А ведь они могут и не сдержаться.

Мысль об этом коснулась остренькой сухой лапкой затылка. Пальнуть, а потом сказать, что обезумевший мертвец набросился на них, завывая как баньши и щеря зубы. И по этому поводу не будет даже разбирательства, как не будет трибунала или даже серьезного взыскания. Дирк, как и прочие «висельники», не являлся служащим имперской армии, а был лишь собственностью, и то не ее, а Ордена тоттмейстеров. И прекращение его существования для тыловых снабженцев и делопроизводителей на бумаге будет представляться оплошностью не серьезнее, чем пропажа ящика консервов.

– К лейтенанту Крамеру! – громко сказал Дирк, на всякий случай остановившись шагов за двадцать до баррикады. Руку он держал подальше от кобуры, на видном месте. Ни к чему пробовать на прочность нервы вояк фон Мердера.

– Стоять на месте! – отозвались из-за баррикады жестко.

Дирк и при жизни никогда не считал себя знатоком человеческих чувств, но в незнакомом голосе было меньше дружелюбия, чем табака во фронтовых папиросах. То есть не было вообще. – И не дергайся, покойничек.

– Мне нужен лейтенант Крамер, по срочному делу. Я не собираюсь проходить на вашу сторону, если вас это беспокоит, могу подождать и тут.

– Лейтенанту дохлые без интереса, – крикнул кто-то другой, намеренно дерзко. – Шел бы ты обратно в свою могилку, падаль. И тебе спокойнее, и людей отрывать не будешь от дел.