– Если вы подождете несколько дней, я вам помогу.

– Не могу ждать. Или не буду. В любом случае лучше вам привезти сюда свою семью, пока еще есть такая возможность.

– Когда я это сделаю, вы будете знать, как меня найти.

Джейн посмотрела на него, улыбнулась, потрепала по спине.

– Если они занесут вас под номером два в список самых опасных преступников Америки, вам не удастся гулять где угодно. Вы такой большой и черный, поэтому не получится надеть светловолосый парик и загримироваться, чтобы ходить незамеченным.

– Побрею голову, отращу бороду, подпущу бандитской крутизны в одежду.

– Соберите вместе всех своих, Лютер. Может быть, лысины, бороды и крутизны будет вполне достаточно для смены образа, если мне понадобится позвать вас в дорогу.

Она почувствовала, как что-то ползет по левой руке, подняла ее и увидела божью коровку размером с каплю росы. Жучок перебирал лапками, перенося свое оранжевое в черную крапинку тельце с одного пальца Джейн на другой.

– Значит, квартира Д. Д. Майкла на девятом этаже? – спросил Лютер.

– Он финансировал строительство. Дом принадлежит ему. Весь девятый этаж в его распоряжении, четыре квартиры объединено в одну. А на восьмом и десятом, как мне сказали, смонтирована его система безопасности.

– В поднебесье. Как вы собираетесь туда проникнуть?

– Как-нибудь.

Божья коровка добралась до основания указательного пальца и продолжила свое путешествие вдоль ладони, по углублению между большим и указательным пальцем. Джейн повернула руку, чтобы наблюдать за продвижением жучка.

– И что вы надеетесь от него получить? – спросил Лютер.

– Признание, записанное на видео. Имена других заговорщиков.

– Нелегкая задача. Он затеял это гигантское безумное предприятие и уже стал царем мира, а завтра собирается стать верховным божеством.

– Я не жду, что будет легко.

– Чтобы сломать такого человека, да еще настолько уверенного в себе, нужно время.

– У меня его будет достаточно.

Божья коровка остановилась в анатомической табакерке[41] на руке Джейн, словно планировала дальнейший маршрут и оценивала возможности, которые могла предоставить ей ладонь. Помолчав, Лютер сказал: