— Гнев богов… Земля раскололась и выпустила много злых имьяхийцев. Они рыщут повсюду и убивают, кто встречает их с оружием.

— Других сгоняют к святилищу Рэдо. Рэдо наверное отныне их бог, — добавил старик глухим голосом, отер рукавом вспотевшее испачканное лицо. — Наверное, так должно быть. Боги не прощают измены людям.

Дальше седовласый аттинец стал изливать теологические предположения и Андрей поспешил дальше. Прислушиваясь к фразам, роняемым беглецами, все больше которых стремилось к восточным воротам, то грубо останавливая шарахавшихся от него людей, Грачев уловил, что помимо землетрясения, произошло невероятное мистическое чудо: будто войско Истргдора вышло прямо из под земли. Толи встало из могил Города Мертвых, и город живых, обуянный суеверным страхом, был теперь в его власти. Много говорили о воскресшем Оенгинаре, кознях Ниесхиока и тенях, что есть духи из сердца Ильгодо, ждущие наступления ночи. Прагматичный ум Грачева отказывался принимать на веру бред многоголосых толп. Но то, что здесь Истргдор и именно он руководит горцами или был одним из их вождей, несомненно, являлось утешением. У речки, притаившись за деревянной аркой заросшей высокой травой, он метнул увесистый камень и сбил всадника — горца. Ему сейчас было все равно: добро чинят воины с Имьях или разбой да насилие, которого было сполна. Завладев конем, он желал лишь скорее разыскать Эвис. Сперва Андрей направился по аллее к могильникам, где якобы земля испустила войско Истргдора, надеясь напасть на след старого воителя, нагнать его и напомнить о себе. Жеребец оказался непокорным, то и дело вертелся, взбрыкивал. Грачеву приходилось с силой сдавливать его бока и усмирять ударами. Заблудившись среди бамбуковых хижин, извилистых оврагов, резавших старую дорогу, он блуждал, пока не столкнулся с пешим отрядом имьяхийцев. Те, наверняка наслышанные о иноземце, указали путь к Дому Рода. Там он и встретил Истргдора, стоящего на краю черно-мраморного пандуса, сурово взиравшего на вереницы пленных прислужников низвергнутого Держателя. По чьему-то знаку Грачева пропустили на оцепленную площадь, забрав коня и меч.

— Ты не забыл меня?! — вопросил он, представ перед важным имьяхийцем.

— Я не забываю ни друзей, ни врагов! Весь народ Единорога запомнит тебя, будь ты сын Грома или человек! — Истргдор улыбнулся и, опережая терзавший Андрея вопрос, заявил: — Она вне опасности, как и ты! Отныне здесь правит справедливость и честь!

Грачев облегченно вздохнул. Только теперь, позволив ощутить себе великую усталость да боль. Он перевел взгляд на воинов в аттлийских одеждах и гривастых шлемах с гербами далекой страны. Разглядывая их, он пытался определить, кто же сын Тимора. Аттлийцы смотрели на него с равным любопытством.