— Вот начало этапов к заповедной стране. Печальное начало. Каков конец? Что нужно было идущим сюда? Среди людей есть существа, которым противен покой. За миг сумасшедшей жизни они платят любую цену, — размышлял Грачев. Внезапно он остановился и повернул к трещине редко поросшей травой. Там лежала еще одна жертва скалы. Необычно, что ей оказалась женщина, погибшая наверное немногим более года назад… Шитая золотом ткань укрывала ее голову. Истлевшие руки окольцовывали браслеты с хризолитами.

— Откуда она? — Грачев трогал палкой останки. — Смотри же! У тебя интерес к свежей истории равен отвращению? На ней мемфийский наряд. Похоже она при жизни была богата и одержима. Ведь здесь не место нормальным женщинам. Откуда же она?

— Не знаю! Не тронь ее! — Эвис отступила назад, сжав губы, отвернулась, — Может она шла за возлюбленным… Этого уже никто не узнает.

— Пусть ее тайна будет погребена с ней, — он срубил ветви с кустов и укрыл ими незнакомку. Ветви засыпал камнями и щебнем.

Потом они подошли к острым выступам, обозначавшим начало подъема. Андрей укрепил мешок с факелами на спине, проверил надежность ремней. Некоторое время путешественники молча смотрели друг на друга. Для Грачева эта пауза стала похожа на прощание и он сказал: — Иди только следом за мной. Главное, помни — для тебя всегда есть еще один выход: хронопускатель. Не смей забывать о нем! Лучше не помни меня.

Андрей видел, как по ее лицу скользнула тень милой детской обиды, тогда подчеркнуто сухо, словно изгоняя всякие сожаления, он поцеловал ее и начал подъем. Эвис ползла следом в метрах пяти — шести, как было условленно, не отставая и не приближаясь. Внимательно наблюдая, как он одолевал опасные участки и слушая его советы.

Первая ступень, самая протяженная, далась им к четвертому шагу Солнца. Светило приближалось к зениту и жгло немилосердно. Взбираться выше уже казалось сумасшествием. Грачев раздумывал не прекратить ли смертельно опасное восхождение, спуститься назад и завтра, пользуясь тяжким опытом, пойти на новый штурм. Но оглядываясь, на терпеливо принимающую муки, женщину, он устыдился своих мыслей. Он лез выше, с трудом находя опору ногам. Дыша тяжело, надрывно, в ленивом ритме одолевая бесконечные сантиметры скалы. Иногда он протягивал руку, пытаясь помочь Эвис — она обычно отказывалась. Обессилив, они остановились на узком, как след змеи, уступе и стояли там вжавшись в камень. Полуденный зной сжигал измученные тела, неосту жал и внезапно подувший восточный ветер. Он завывал, гудел в трещинах будто стонала огромная грубая флейта. Вместе с шумом водопада эта песня волновала, терзала сердце. Под эти звуки Эвис ощутило коварное свойство их кратко-точного отдыха; мышцы безвольно обмякли, голова кружилась. Она рисковала потерять равновесие.