Грачев, державший факел, отступил к черте обозначенной на полу. Теперь свет падал ровнее, вскрывая всю полноту форм переданных Ликором. Никогда Андрей не ведал подобного — чтобы застывшие линии могли так ранить или возвысить! Эвис стояла в глубокой сосредоточенности, пытаясь сделать первый важный выбор: куда идти? Средняя маска манила изначально, с первых секунд немого знакомства. Однако хронавт помнила мудрость: недостаток воли в решительный миг есть шаг в пропасть. Нет, пропасть не осталась за спиной. Они по-прежнему были на шатком узком мосту, конец его терялся в неизвестности.

— Знаки Ликора… О них рассказывал Норн. Я мало понял в тот вечер. Повтори все, что ты знаешь, — попросил Грачев.

— Разве тебя удовлетворит легенда?

«Вещай. Только без аттлийский поэтики — она размазывает суть. — После череды некоторых событий аотты поняли, что нижний мир несет им все большую угрозу. Вместо малочисленных диких людей, почитавших их как богов, и никогда не досаждавших, в горах стали появляться другие люди, завистливые, хитрые, как гиены и бесстрашные, воинственные, как черные львы. Аотты держали долгий совет и решили призвать в помощь тайную силу из Сферы, чтобы закрыть проходы к священной земле. Такому решению возрадовались не все. Но слово было оказано: дрогнули поднебесные горы, расступились образуя глубокие пропасти, обрушились, снова родились твердые скалы, могучие быстрые реки изменили своим вековечным течениям. Мир изменился в согласии со словом».

— Геологические катаклизмы сейчас неинтересны. Дальше, — торопил Грачев.

— Одним из владеющих тайною силой был Ликор. Аотты, несогласные о произошедшими переменами обратились к нему, спрашивая — «Как же братья наюи и сестры, те что должно быть родятся с душами нашими, но не на нашей земле?!» Мудрец пообещал исправить эту ошибку. Он отправился к Пирамиде и в поисках лучшего решения пробыл там все время Скеры. Когда же он вернулся, аотты едва узнали его — так непохоже он стал на себя прежнего ни лицом, ни мыслями. Ликор вошел в Дом Тога и начиная оттуда, изменил гору огнем и железом, создавая Лабиринт. Тысячи запутанных ходов оставил за собой славный аотт и каждый ход пометил знаком. «Он смотрел в камень — камень, обретая душу, обращался в его лицо. Он много думал об идущих — камень до сих пор хранит те мысли». Говорят знаки — маски могут свести су ума, наоборот образумить, разбудить в человеке еще спящие чувства. Эти лица единственная подсказка идущим. Для непринявшего их Лабиринт непреодолим.

— Камень действительно оплавлен. Смотри, будто над ним потрудились плазмой, — Грачев провел по стене ладонью. Он с удивлением осматривал ровные, местами словно покрытые глазурью, стволы туннелей, потом вернулся к изваяниям и осветил первый лик совсем близко. На мертвых серых губах появилась улыбка. Улыбка демона.