Он появился настолько тихо, что и Грачев, увлеченный представлением сокровища хронавта, не услышал мягких шагов. Охотник поставил на лавку корзину, зажег свечи в искрящемся трахитовом подсвечнике, потом бережно взял диадему из рук Нейса.

— Если она та самая, — произнес Хетти поворачивая украшение над языками трепещущего пламени. При этом в движении его синих глаз Грачев не смог прочесть ничего.

— Странный металл. Похож на серебро, но легче, небесное… идеальный для чудесных изделий, — заключил он и принялся выкладывать из корзины овощи, шарики сыра, пахнущие горячим хлебом лепешки.

— Значит, то что говорят о ней в Ану — правда? — настоял Кор.

— В Ану никто не знает истины. И то что ты слышал там сегодня — пустая болтовня. Можешь еще расспрашивать Апи, но разве когда-нибудь старик говорил тебе достаточно много. Хватит пока об этом. Гости заждались, — Хетти сделал жест приглашающий к столу. — Потом, если пожелают, они сами расскажут, что заставило совершить их долгое и опасное путешествие.

Ужин длился в полном молчании, словно какой-то скорбный ритуал. Поглощая сладкие томаты и скрипящий на зубах сыр, Грачев наблюдал, как Кор бросает горячие взгляды на украшение, то на Эвис. Еще он чувствовал, как его подругу все больше одолевает волнительное нетерпение.

Когда хозяин отставил пустую посуду и пробормотал благодарение земле, хронавт осмелилась спросить: — Хетти, Голубая Саламандра до того, как попала в Аттлу, принадлежала Земле Облаков. Ты знаешь ее настоящих хозяев?

— Вы одолели бесконечные просторы Аттины из-за нее?

— Что ж, пожалуй она этого стоит, — по губам аотта скользнуло подобие улыбки. — Эта вещь так стара, что у нее уже нет настоящих хозяев. Ни я, ни кто в округе не расскажет о ней, кроме двух-трех легенд смутных, полных противоречий. Когда я увидел ее на тебе, утром в пещере Тога — это было как вспышка, как озарение. Не сдержавшись я сказал: «Вот она — Голубая Саламандра!» вспомнив изображения, что попадались на глаза еще при моей жизни в Ланатоне. Стоявшие на галерее рядом услышали мой возглас и тем я сослужил вам дурную службу. Суждения людей не знающих всю правду порой вредны и опасны, — заметив недоумение Эвис, уклончиво пояснил аотт.

— Чем же здесь знаменита Голубая Саламандра, если одно ее название внушает трепет и порождает немыслимые кривотолки? — спросил Грачев.

— Легендами…, которые, как мутная от времени вода скрывает, что на дне. Вам интересно, почему я разглядел ее еще издалека и сразу вспомнил?

— По меньшей мере непривычно узнавать с восторгом то, чего даже не доводилось держать в руках.