– Слушать всем, зелень! Вы зачислены в роту «Б»! Сейчас мы идем на болото доделывать то, что начали утром придурки из роты «А»! Придется хорошенько повкалывать. Я не взываю к вашему чувству долга или к вашей чести… – Он выхватил из-за пояса атомный пистолет и пальнул в потолок. В образовавшуюся дыру полил дождь. – Взываю я только к вашему чувству самосохранения, потому что любого из вас, кому вздумается отлынивать, я лично пристрелю на месте! А теперь пошли!

Оскалившийся, трясущийся, он выглядел достаточно полоумным, чтобы выполнить обещанное. Билл вместе с остальными выбежал из барака строиться.

– Топоры, ломы – разобр-р-рать! – скомандовал старший охранник.

Рота «Б» разобрала инструмент и, утопая в грязи, потащилась к воротам. Их окружил взвод охраны – вовсе не затем, чтобы пресекать попытки к бегству, а совсем наоборот, чтобы обеспечить заключенным хоть какую-нибудь защиту от врага.

Они брели куда-то в болота по дороге, сложенной из стволов поваленных деревьев, как вдруг над их головами с жутким свистом пронеслись тяжелые мотолеты.

– Повезло нам сегодня, – сказал старый каторжник. – Послали тяжелую мотопехоту. А я-то думал, что ее уже не осталось.

– Расширяют территорию? – спросил Билл.

– Где там! Полетели за своей смертью. Но пока их перебьют, у нас будет тихо, может, даже обойдемся без потерь.

Не дожидаясь команды, все остановились поглядеть, как мотопехотинцы дождем сыплются в болото и, подобно каплям дождя, в болоте исчезают. Время от времени доносился грохот и сверкала вспышка миниатюрной атомной бомбы – это разносило на молекулы парочку-другую вениан, но миллиарды других только и ждали случая занять место погибших. В отдалении стрекотали автоматы и ухали взрывы гранат. Среди деревьев показалась какая-то фигура, приближающаяся странными скачками, – тяжелый мотопехотинец в полном снаряжении и в шлеме. Он был так обвешан атомными бомбами и гранатами, что напоминал ходячий арсенал. Даже на ровной дороге ему пришлось бы немало попотеть, чтобы сделать хотя бы один шаг в этой амуниции, а потому его оборудовали двумя небольшими реактивными двигателями, закрепленными на бедрах. По мере приближения скачки становились все короче, и наконец ярдах в пятидесяти от них мотопехотинец шлепнулся в трясину и сразу же увяз по грудь. Раскаленные сопла реактивных двигателей зашипели в воде. Он попытался подскочить снова, но двигатели зачихали и заглохли. Мотопехотинец откинул забрало шлема.

– Эй, парни! – заорал он. – Проклятые чинджеры пробили мне топливный бак, и теперь я не могу скакать, движки не пашут! Дайте руку, парни!