Дон испугался. Он застегнул ремешки кислородной маски на лице Хольтца и поднял его веко. Плохо. Нащупывая пульс одной рукой, другой он рылся в аварийной сумке. Найдя шприц, он прижал его к шее инженера и сделал инъекцию. Рама, следивший за его действиями, отодвинул кислородную маску от своего лица ровно настолько, чтобы разговаривать.

– Я ввел ему алкавервир, – сказал он. – Сердечно-сосудистая стимуляция. Значит, у него…

– Больное сердце. Верно. Об этом знают немногие. Поэтому он и уходит в отставку после этого рейса.

– Как он?

– Ничего хорошего. Это худшее, что могло с ним произойти. В этом отсеке кто-нибудь был?

– Нет. Мы никого не нашли. Пока не задохнулись в дыму.

Из двери каюты вышел человек с тяжелым огнетушителем, из сопла которого капала пена.

– Все в порядке, сэр. Огонь потушен.

Дон поднялся и заглянул внутрь каюты. Закопченные стены были покрыты пеной, на полу намокшей грудой валялись обугленные обломки.

– Как возник огонь? – спросил Дон. – Я думал, что корабль достаточно защищен от пожара.

– Так оно и есть. За исключением багажа пассажиров. Горели два чемодана, их содержимое и одежда.

– У вас есть какие-нибудь предположения, из-за чего начался пожар?

Человек поколебался, потом раскрыл ладонь:

– Я не хочу никого обвинять, капитан, но вот что я нашел на столе.

В его ладони лежала намокшая пачка сигарет. Дон несколько секунд молча смотрел на нее.

– Отдайте это старшине Курикке и сделайте подробный рапорт о случившемся здесь, – сказал Дон. – Но сначала вызовите рубку управления и скажите, чтобы прислали двух человек с носилками.

– Доктор, – позвал Рама. – Идите сюда. Я чувствую – его пульс прерывается.

Дон бросил взгляд на инженера и крикнул парню из команды:

– Отставить вызов. Помогите нам. Этого человека нужно немедленно доставить в лазарет.

Главный инженер Хольтц был далеко не молод, и вот уже несколько лет его беспокоило сердце. Его можно было спасти в стенах госпиталя, но корабельный лазарет не имел необходимого оборудования. Здесь не было установки «сердце – легкие». И конечно, хирургической бригады с набором замороженных органов на случай возможной пересадки. Но Дон сделал все, что было в его силах. Рама Кузум, наглотавшийся дыма, невзирая на протесты, был помещен на свою койку. В маленькой больничной каюте было уже занято четыре места.