— Александр Анатольевич? — увидев тут Вассагова, главу безопасности из Стрежева, я даже не удивился.

Не задумывался об этом специально, но, после Кеширского, подсознательно ожидал дальнейших флешбэков.

— Давно не виделись, Антон!

— Я не соскучился, если честно.

— Что же вы сразу грубите! — попенял мне безопасник. — А ведь я тут ради вас!

— Серьезно? — спросил я скептически.

— Не только, — поправился он. — Происходящие тут процессы интересны и поучительны сами по себе. Но, тем не менее, разговор с вами стал одной из причин, по которым я решил прибыть лично.

— И о чем будем разговаривать?

— О вашей… хм… дочери, — Вассагов покосился на весело смеющуюся Настю. Она болтала с ребятами и, кажется, впервые за долгое время выглядела довольной жизнью.

— Внимательно слушаю.

— Антон, вы не хотели бы вернуться в Стрежев?

— Александр Анатольевич, не вы ли мне настойчиво рекомендовали никогда ни в коем случае не возвращаться?

— Каюсь, — вздохнул безопасник, — был не прав. Ваша дочь казалась лишним дестабилизирующим фактором. Мы, может быть, несколько безапелляционно вам ее навязали, но немедленно убрать ее из города выглядело тогда хорошей идеей.

— А теперь?

— А теперь не выглядит.

— Как она говорит: «Пичалька».

— Именно. Со слов Ивана я знаю, что отдать вы ее не хотите. Понимаю — проснулись отцовские чувства. Уважаю, не смею настаивать. Кстати, не знаете, что с ним случилось?

— Знаю. Он смел настаивать.

— Он хотя бы жив?

— В специфическом местном смысле этого слова — да.