— Ах, да, — поморщился Вассагов, — покляпые. Ох уж мне эта жижецкая экология… Но это их проблемы, мы не вмешиваемся. И, тем не менее, как вы смотрите на переезд в Стрежев?

— Не вижу резонов.

— Ваша дочь там будет в безопасности.

— Знаете, пока что главную опасность для нее представлял ваш сотрудник… Кстати, это вы устроили давление через ювеналку и прочие фокусы?

— Что-то мы, что-то нет… Чтобы вы там ни думали, но Стрежев — не единственная заинтересованная сторона.

— И в чем причина такого интереса?

— В ее происхождении.

— Она моя дочь! — я начал злиться.

— Этого никто не оспаривает, поверьте. Но ее мать…

— Ее мать умерла.

— Это… некоторым образом не совсем так. Скажем, как бы вы отнеслись к тому, чтобы вернуть вашу Анюту?

Мне пришлось присесть за столик временного уличного кафе.

— Кофе, чай, глинтвейн? — тут же подскочил молодой официант.

— Коньяк есть?

— Непременно!

— Давайте.

Вассагов присел напротив.

— Если вы пошутили, — сказал я мрачно, — то зря. Не надо шутить такими вещами.

— Я чрезвычайно серьезный человек. Многие считают, что у меня вообще нет чувства юмора.

— И откуда же вы предлагаете ее… вернуть?