— Вчера Девять Сфер не принесли мне удачи, — сказал он, сняв серьгу в виде крохотного серад-уула. — Но всякий, кто приходит сюда, должник Твалы, дарующего нам счастливые мгновения, — не сейчас, так в грядущем. Пусть же примет он эту жертву и будет благосклонен ко мне!

Чак наклонил ладонь, и крохотный золотой квадратик, соскользнув с нее, без всплеска канул в темную воду колодца. Такова традиция, сообразил Скиф, шаря в карманах в поисках чего-нибудь подходящего. В одном был сплюснутый с боков цилиндрик, запасная батарейка для лазера, в другом — платок и расческа. Наконец под ними, в самом углу, он нащупал нечто твердое и округлое, с выпуклым знакомым рельефом с обеих сторон.

Монетка… Затерявшаяся в кармане монетка… Ничтожный дар для божества удачи! С другой стороны, если припомнить, откуда этот блестящий кружок попал на Шардис…

Скиф склонился над темным зеркалом воды и, призывая милость Твалы, принес свою жертву. Быть может, это шардисское божество обреталось во многих мирах, в реальности и во сне, под разными именами, в бесчисленных ипостасях и инкарнациях? Быть может, на планете Земля его называли Хараной? Что ж, подумалось Скифу, Харана заслужил его благодарность. И давно!

Машинально огладив полоску старого шрама на предплечье, он повернулся к Чаку. Тот уже сидел на каменном барьерчике, поглядывал на восходившую луну и будтр бы размышлял, с чего начать разговор. Следы недавнего оживления стерлись с его лица; теперь оно было отмечено печатью серьезности и грусти.

— Жизнь — как этот колодец с темной водой, — наконец произнес Чакара. — Мы опускаем туда руку; шарим вслепую на дне, что-то достаем… Олорто или унузу, ашара или эйсэшэт, как в игре в Девять Сфер… Кому суждены удачи и радости, кому — горести и забвение, кому — любовь, кому — ненависть и беды… Судьба! Немногие способны ею управлять! Такие люди — редкость, друг мой Сингар. Люди со зрячими руками… ведающие, что берут — там, в глубине! — Он склонился над темным зевом колодца, помолчал и вдруг негромко произнес: — Может, вы, Сингар, пошарите в колодце Твалы, раздобыв что-нибудь и для меня?

— Как поделиться счастьем и удачей? — Скиф пожал плечами. — Если б я мог!.. Но боюсь, что это нереально, Чакара.

— В других местах — согласен! Но Шардис — приятное исключение, Сингар, приятное исключение. У нас, — он как бы подчеркнул это «у нас», — есть точная мера удачи и способ обнаружить ее избранников. Большая Игра… Тот же колодец, заполненный влагой вероятного, дымом возможного, туманом случайного… Но хотя никто не ведает предпочтений судьбы, они существуют, друг мой, существуют! Вопреки закону больших чисел, вопреки всем статистическим закономерностям!