— Что ж, возможно, возможно… Тем интереснее исследовать ваш случай, Сингар! И если б вы согласились поучаствовать в кое-каких экспериментах… В частных экспериментах, так сказать… без излишней огласки…

Скиф поднял голову, оглядел бурые валуны, кольцом окружавшие площадку, затем уставился на небо, где восходила уже Вторая Луна. Полумрак, молчание, покой… только волны тихо журчат в прибрежных камнях… Древнее святилище, безлюдье, ночь… И они двое — словно пара заговорщиков, встретившихся в ночной тиши, чтобы потолковать о тайном… о том, как расставить силки богу удачи…

Эта мысль рассмешила Скифа; он фыркнул и, поймав недоуменный взгляд Чакары, похлопал его по колену. В конце концов, почему бы и не поучаствовать в кое-каких экспериментах? Только не даром, отнюдь не даром! Ибо всякий труд достоин воздаяния.

Он повернулся к серадди и сказал:

— Я согласен, Чак. Если вы выполните два условия…

— Хоть сотню, друг мой, хоть сотню! Клянусь благоволением Твалы!

— Которого вы чтите, но в которого не верите, — с улыбкой закончил Скиф. — Так вот, условие первое: никаких лишних вопросов! Не относящихся к делу! Вам ясно?

— Вполне. Принято и скреплено! — Прижав левую руку к груди — туда, где под тонкой тканью одеяния просвечивал квадратик уула, — Чакара торжественно вытянул правую длань над колодцем божества удачи.

— И второе… второе и самое важное, Чак… Вам придется взять на себя заботу о дионне Ксарин.

— Это в каком же смысле? — с ненаигранным интересом спросил серадди.

— В самом прямом. Лавки, танцы, карнавалы, морские увеселения, беседы за бокалом бьортери… Дионна желает развлекаться днем и ночью… особенно ночью, друг мой.

— Ну-у, — с задумчивым видом протянул Чакара, — я бы не назвал эту обязанность неприятной. Совсем нет!

— Каждому свое, — усмехнулся Скиф. — Только учтите, дионне не нужно знать о нашей договоренности.

— Я понимаю… Кажется, у вас с ней случился маленький конфликт? Странно! Такая очаровательная женщина!

— Но не в моем вкусе. Ну, согласны?

Чакара кивнул, и они скрепили сделку рукопожатием, соединив ладони над священным колодцем бога судьбы. Потом, не говоря ни слова, покинули храм. Их легкий аппарат, напоминавший каноэ, тенью скользнул вдоль берега и погрузился в тишину и неяркий блеск городских огней. Скиф, скорчившись в узком креслице, раздумывал о том, что мучениям его пришел конец. Отныне он только денежный мешок и объект для частных экспериментов любознательного серадди! Он вспомнил о Ксении, мирно спавшей сейчас в жилом пузыре, и на губах его заиграла улыбка. Пожалуй, сегодняшним вечером они сказали друг другу все… Ни убавить, ни прибавить… Он поведал о жутких снах, о коварном шефе и маленьком запуганном человечке, попавшем в чародейную паутину, она — о людях, готовых выручить страдальца. О колдуне, который всех переколдует…