Верно говорят, не имей сто рублей, а имей сто друзей, подумалось Скифу. Сингапур, счастливчик, друзей заводить умел. Три бутылки бьортери плюс личное обаяние, и он сделался полноправным гражданином Шардиса — по крайней мере с точки зрения компьютеров. Правда, была тут одна маленькая неувязка…

— А счет? — спросил Скиф, желая выяснить все до конца. — Средства-то откуда взялись? Сто тысяч начального взноса? Вы их тоже… г-м-м… нарисовали?

Чакара всплеснул руками.

— Помилуйте, друг мой! Это уже серьезное преступление! Да и нельзя, как вы сказали, что-то там нарисовать… Внести новое имя в памятные блоки серада несложно, но счет недоступен воздействию извне. Я поступил гораздо проще, перебросив нужную сумму со своего уула. Вот и все! Сингар играл, и столь успешно, что взятое им возвратилось на мой уул вдвойне. Но в том ли дело! Следить за ним — вот истинное наслаждение! Если не считать вас, я не встречал такого удачливого человека!

— А потом?

— Потом он появлялся снова и снова… Но иногда Сингаром был другой, пониже ростом, с более светлыми волосами… Ему Твала не оказывал такой благосклонности… как и людям, с которыми оба Сингара появлялись тут. Я…

Он смолк, будто бы в нерешительности, и Скиф поторопил его:

— Вы?..

— Я к ним не подходил. Меня терзало любопытство, друг мой, однако я к ним не подходил, не пытался напомнить о себе! Это было бы так… так неделикатно!

— Однако ко мне вы подошли.

Чакара с покаянным видом развел руками.

— Считайте, Сингар, что мое любопытство победило вежливость. Я понимаю, вы могли подумать…

— Погодите, Чак. Не надо строить гипотез насчет моих раздумий. Вот вы сказали: любопытство… Какого же свойства? Что вы хотите узнать? Откуда мы появились? Зачем мы здесь? Чего ждать от нас?

— Нет, — Чакара отрицательно качнул головой, — нет. Поверьте, Сингар, все это меня не слишком интересует. Я серадди, инженер, ученый… Вы же в каком-то смысле — объект исследования. Крайне интересный объект, уникальный — в отличие от дионны Ксарин, в чем я убедился прошлым утром! Она — как все мы… Столь же слепо бредет в тумане случайного… Но вы, вы, Сингар! Я наблюдал за вами! Я думаю, вы могли угадать не семь, а девять символов! Девять! Но как?

Еще один любопытный на мою голову, подумал Скиф. Правда, интерес Чакары был иного свойства, чем у прекрасной Ксарин: любопытство ученого, а не соглядатая. Но что ответить ему? Рассказать байку о Харане? Или не говорить ничего?

Он выбрал последнее, спросив:

— Что вам нужно, Чакара? Я ведь знаю не больше вас — даже меньше, намного меньше. Вы толковали о тумане случайного… Так вот, для меня это просто туман — туман, понимаете? И я не могу объяснить, как выбираю в нем дорогу.