— Сделать так: фургоны пусть выезжают, а на всех точках — задраить люки и лечь на дно! Передашь — приказ эс-ноль-первого! Чтобы чужих близко не подпускали! Особенно типов с этакой оловянностью во взоре.. Понял, нет? — Куратор со свистом втянул воздух, чуть попахивавший слезогонкой и дымарем. — И вот что еще, Стилет. Скажи Доктору, пусть вызовет Скифа. Одного, без клиентки! И срочно!

Он сунул микрофон в гнездо и повернулся к Самураю и Сентябрю, тащившим чье-то бессильно обвисшее тело. «Зря я не взял Скифа с собой, — мелькнуло у него в голове. — Зря!»

 Глава 24 ВНЕ ЗЕМЛИ, МИР ФРИР ШАРДИС, НОЧЬ СО ВТОРОГО НА ТРЕТИЙ ДЕНЬ

 Глава 24

ВНЕ ЗЕМЛИ, МИР ФРИР ШАРДИС, НОЧЬ СО ВТОРОГО НА ТРЕТИЙ ДЕНЬ

Прикрыв дверь пузыря и запечатав ее Стражем, Скиф двинулся по коридору, который петлял, словно удав, чарующий жертву гипнотическим танцем. Тут нельзя было увидеть ни одной прямой линии, ни единой ровной поверхности: округлые стены мягко перетекали в потолок, где сферические ниши чередовались с более мелкими эллипсоидальными вмятинами; пол, покрытый рябью крохотных волн, вдобавок то слегка выгибался почти незаметным глазу горбом, то шел под уклон, то исчезал в углублении, засыпанном землей и засаженном яркими, напоминавшими красные лилии цветами. Шагать по этой странной вьющейся дорожке было тем не менее удобно, и Скиф шел с приличной скоростью, не забывая поглядывать по сторонам.

Наступила ночь, но луны еще не взошли. За гигантским куполом Куу-Каппы еще парила тьма, в которой редкими проблесками посверкивали звезды, но здесь, в коридоре, света хватало. Его стены и потолок переливались неяркими сполохами, напоминая покрытый перламутром свод раковины-жемчужницы; чистый оттенок розового переходил в блекло-золотой, потом в салатную зелень, в бирюзовый цвет и, наконец, в спокойные отблески лилового. Свечение стен и потолка было спокойным, приглушенным и чуть мерцающим, и Скифу, одолевавшему поворот за поворотом, казалось, что он погрузился внутрь огромной расплескавшейся в воздухе радуги.

Его пальцы скользнули по стене. Странное вещество! Теплое и в то же время прохладное; шероховатое, пористое — и скользкое; твердое и как бы поддающееся нажатию ладони… Орикаст, как называли его в Шардисе; универсальный и почти вечный материал, из коего строили титанические городские купола, причалы, грузовые и пассажирские субмарины, флаеры, орнитоптеры, дамбы… Пожалуй, если не считать уулов, он был единственным шардисским достижением, представлявшим ценность для земной цивилизации. Но хотя Сентябрь и Сингапур не раз привозили образчики орикаста, хотя расшифровка его состава и структуры не представляла для химиков особых проблем, воспроизвести это сияющее чудо не удалось. Специалисты, именовавшие его вспененным алмазом, не могли представить, какие физические процессы загнали атомы водорода в прочнейший углеродный каркас, не ослабив при этом получившийся материал, но сделав его пластичным при сравнительно невысокой температуре и пригодным для обработки. Как понял Скиф из просмотренных позавчера файлов, тайна заключалась не в химическом составе орикаста, а в технологии его производства. Впрочем, и тайны-то никакой не было — в любой из визитов в Шардис не составляло труда откопать нужные сведения в памятных машинах и переписать их в свой серад-уул.