— Знаю. Мутация или странная игра природы… Ксарин, бедняжка, так стесняется!

— Ну, вспоминая прошлую ночь, я бы этого не сказал, — произнес серадди. Взгляд его вновь подернулся мечтательной поволокой, потом недвусмысленно скользнул по шевелюре Скифа.

— Мои волосы самые натуральные, Чак. Можете подергать. — Скиф наклонил голову.

Негромко рассмеявшись, Чакара коснулся кончиком пальца ноздри, украшенной голубыми жемчужинами, затем хлопнул по сиденью.

— В путь, мой друг! Что же касается волос… Твала-милостивец! В них ли проблема!

«А в чем?» — подумал Скиф, поудобней устраиваясь в мягком креслице. Сиденье, рассчитанное на изящных шардисцев, показалось ему тесноватым; впрочем, и весь аппаратик, напоминавший каноэ на четырех шаровых опорах, был миниатюрен, легок и невесом. Чакара, усевшийся впереди, вставил в прорезь свой серад-уул, поколдовал над крохотной панелькой управления, и каноэ послушно двинулось к сиреневой дорожке.

Вниз, вниз, вниз… Они мчались по плавно изгибавшемуся пандусу, пронизывали гигантские структуры Куу-Каппы, слабо мерцающие стены из орикаста, расцвеченные вязью шардисских иероглифов, пламеневших сотней ярких цветов на фоне сотен спокойных и блекловатых оттенков. Дорога то ныряла в тоннель, огибавший тихие и темные жилые пузыри, то вливалась в площадь, повисшую на стометровой высоте и окруженную феерическим блеском административных зданий, цилиндров и сфер, гантелеобразных конструкций, тороидов и вытянутых вверх огромных яиц. Здесь, несмотря на сияние и негасимые огни, тоже царила тишина — город спал, отдыхая перед завтрашним туром Большой Игры. Временами сиреневая змейка дороги внезапно вырывалась из плена коридоров и озерного разлива площадей, повисая в пространстве, среди светящихся колонн, поддерживавших другие такие же разноцветные ленты, пустые, молчаливые и безлюдные. Они пересекались, скрещивались, соединялись и распадались вновь, и легкий аппаратик летел меж ними невесомым призрачным мотыльком, стремящимся к лишь ему одному ведомой цели.

Вниз, вниз, вниз… Промелькнули и исчезли арочные своды, ведущие к многочисленным канилли нижних ярусов; откатились назад овальные зевы тоннелей, по которым можно было попасть к пляжам, причалам яхт и субмарин и на внешнюю галерею, обнимавшую гигантский конус города. Дорожка резко свернула, потекла в широкой трубе, пересекавшей Куу-Каппу с запада на восток. Стенки трубы были прозрачными, и взгляд Скифа бездумно скользил по бесчисленным залам и зальцам ресторанчиков, кафе и баров, по пустым креслам и столикам, похожим на два соединенных серединками серпа, по чуть заметно колыхавшимся воздушным занавесям, полускрывавшим то плавную дугу театрального подиума, то танцевальную арену,"то кольцевой прилавок магазинчика, заполненный высокогорлыми кувшинами, статуэтками, вазами и прочей дребеденью, соблазнительной для туристов всех миров и во все времена.