– Так же, наравне с мужиками. А командиром у них боевитая такая, палец в рот не клади. До войны на пассажирских самолетах летала, в гражданском флоте. А остальные – кто откуда. Второй пилот летчиком-инструктором была, Галиной зовут, бортмеханик – Ирина Мячина, курсы в Горьком закончила. Олеся, борт-стрелок, – из-под Харь-кова.

– Ты, как я посмотрю, со всеми знаком.

– А то! Да ведь они в соседней комнате квартируют. Так что не удивляйся, ежели на веревке за домом белье женское увидишь после стирки.

– Белья не видел. Музыку услышал и вышел, как был, – в исподнем. Обсмеяли только.

– А ты не ходи как чучело.

– Так предупреждать надо!

– И клинья не подбивай. Нюра, командир ихний, за девчатами как мамаша смотрит. В случае чего и в глаз засветить может, были прецеденты.

– И в мыслях не было! – помотал головой Иван.

– Правильно. Девкам-то на войне тяжелее, чем нам. А тут еще каждый норовит под юбку заглянуть. А сходить потанцевать можно, не возбраняется.

Но Иван не пошел, а открыл окно и стал слушать музыку. Господи, как, оказывается, давно он ее не слушал! Увлекался раньше роком, Макаревича слушал, Шевчука, Цоя, а о вальсах-мазурках слышать не хотел. А тут услышал вальс, и сердце растаяло, душа музыки запросила. Да не Цоя или Гребенщикова, а напевное что-нибудь, вроде «Вьется в тесной печурке огонь…».

Патефон смолк, и девушки начали петь. Голоса у них были хорошие, звонкие. Спели «Синий платочек», потом уже военную, про танкистов – «Моторы пламенем объяты, а башню лижут языки…».

Иван слушал-слушал и потихоньку сам начал им подпевать.

Вдруг снаружи раздался голос:

– Что же это вы один сиднем сидите? Голос у вас хороший, присоединяйтесь.

В окно заглянула девушка, одна из тех, кто танцевал вальс.

Иван смутился и замолчал. Он зачастую пел у себя раньше, в свое время. Пел в полете, когда летал один – на штурмовике, возвращаясь с задания. А вот в «Бостоне» молчал, не один в салоне был.

– Меня Ириной зовут, – представилась де-вушка.

– Скворцов Алексей, старшина! – Иван встал в полный рост.

Девушка засмеялась:

– Фу, как официально! Мы не в строю.