Через десять минут с начала битвы рептильный мозг наконец-то освобожден. Андрей испытывает первобытное удовлетворение. Ему нужно больше энергии. Задействовав норадреналиновое депо в «голубом пятне», он врубает форсаж – сердце стучит сильнее, дыхание становится свистящим. Нахлынувшее чувство тревоги заставляет тело сжаться, как пружина – еще чуть-чуть, и он провалится в фазу парадоксального сна, но в последнюю секунду вытаскивает себя на серотонине. «Бей или беги!» – вопят древние центры. Бить некого, бежать некуда, поэтому он ползет вперед, переведя гипоталамус на ручное управление и надсаживая надпочечники ради выброса убойных доз адреналина. Симпатическая нервная система звенит, как натянутая струна, – того гляди лопнет. Туннельным зрением, сузившим обзор до размеров «желтого пятна», он видит – конец трапа близко.

Все в нем кипит от гнева – они исподтишка дрессировали его дофаминовым пряником, день за днем записывая в него свои энграмы, пока те не стали безусловными императивами. Он чувствует свой мозг оскверненным. Ничего – кто бы они ни были, они еще поплатятся.

Сделав прилегающее ядро ставкой главнокомандующего, он читает сводки с фронтов – глутаминовые гонцы прибывают с донесениями из вентральной зоны и префронтальной коры. Поведенческие программы ждут его отмашки вместо того, чтобы включаться напрямую. Когда Андрей доползает до верхней ступеньки, он почти владеет своим неокортексом – за исключением корковых зон основных анализаторов. В них еще гнездится захватчик, искажая экстероцептивные данные и продолжая кормить его сбивающей с толку лажей. Теперь резервный штаб располагается в гиппокампе. Он называет его деревней Тарутино, а себя Кутузовым – Андрей по-прежнему наполовину слеп. Контрлатеральный и ипсилатеральный каналы правого глаза ему не принадлежат – нейробонапарт, захвативший его мозг, использует их для отступления – как Старую Смоленскую дорогу.

Еще рывок, и задняя ассоциативная область избавлена от враждебного вмешательства. Ложные образы стерты, нужные эфференты инициированы. Третичные поля, отвечающие за высшее мышление, усеяны трупами пирамидальных клеток Бетца. Внутренняя речь – венец рассудочной деятельности – наконец-то свободна. Ни единого шума или искажения. Теперь видят оба глаза. Битва за мозг выиграна. Пошатываясь от усталости и острой гипогликемии, Андрей поднимается и входит в рубку – победителем.

Старший помощник капитана подхватывает его до того, как он падает на пол, и передает в руки корабельному врачу. В ходовой рубке размещают раненых. Уцелевшие члены экипажа приходят с донесениями и уходят с поручениями. Кругом крики, ругань, стоны.