Они разбили лагерь среди деревьев, испещренных лучами света, в воздухе порхали бабочки и носилась пыльца, над головой свистели и щебетали птицы. Запах растений наполнял ноздри.

— Мы прошли уже около шести сотен миль, — сказал Бёртон. Он сидел на стуле перед главным роути, массажируя левое бедро после приступа судороги. Траунс сидел на стуле перед раскладным столом.

Борода человека из Скотланд-Ярда уже достигла груди и изрядно ему надоела. Он пытался укоротить ее при помощи тупых ножниц.

— И сколько времени это заняло? — спросил он.

— Хороший вопрос. До этого места моя прошлая экспедиция шла сто тридцать четыре дня. Мне кажется, что тогда мы двигались быстрее, но не могу сказать, насколько. Уильям, хочешь, я помогу тебе? Похоже, ты застрял.

— Если тебе не трудно, — ответил Траунс. — Чертова рана! Меня как будто ножом режут, когда я двигаю рукой. Как ты думаешь, может быть нас тормозит чье-то зловредное влияние?

Траунс поднял подбородок. Бёртон встал, взял ножницы и ринулся в битву с волосами друга.

— Возможно. Но до Лунных Гор еще, по меньшей мере, две сотни миль, так что если это влияние Глаза нага, то, значит, его излучение распространяется чертовски далеко.

— Тогда, в пятьдесят седьмом, он тебя за штаны не держал, — сказал Траунс. — С чего это вдруг он мешает тебе сейчас?

— Единственное объяснение — кто-то управляет им.

— И этот кто-то знает, что ты здесь? Мне это не нравится.

— И мне.

Несколько минут спустя Бёртон закончил щелкать ножницами и дал детективу маленькое круглое зеркало. Тот проверил результат.

— Клянусь Юпитером! Вообще никакой разницы! Я все еще похож на проклятого Робинзона Крузо!

Бёртон улыбнулся, отвернулся и посмотрел на дочерей аль-Манат, которые расстелили свои коврики и начали молиться Аллаху. Потом перевел взгляд на воинов Мирамбо, сидевших около маленького переносного стола, точивших наконечники копий и чистивших мушкеты. Посмотрев, как Саид распределял багаж среди оставшихся носильщиков, Бёртон подошел к лошадям и мулам, покрытых укусами мух цеце. Ясно, что долго они не протянут.

Слева послышался шум. Ну конечно, Суинбёрн. Прыгает вокруг как одержимый лесным духом.

— Смотри, смотри! — кричал поэт, тыча пальцем в направлении Герберта Спенсера.

Бёртон повернулся к замотанному в арабскую одежду заводному философу, и увидел, что он идет сюда вместе с Изабеллой Мейсон. На каждом его плече сидело по попугаю.

— Покс вернулся! — радостно пропищал Суинбёрн.

— Скользкий вонючий нюхач, — каркнула Покс.