— Тогда и чертова драка тоже!

— Вау! Это же в Казехе! — заметил Сиди Бомбей.

Бёртон прошел вдоль колонны мулов и лошадей туда, где, с винтовкой на плече и зонтиком над головой, шел Суинбёрн.

— Я собираюсь прогуляться к вершинам вон тех холмов, Алджи. Хочешь составить мне компанию? Ты вынесешь самое жаркое время дня?

— Конечно! Все лучше, чем тупо идти по этой плоской неинтересной равнине.

Они остановились и подождали Изабель, которая ехала в середине колонны.

— Мне нужны две лучшие лошади, — сказал ей Бёртон, когда она подскакала к ним. — Алджи и я съездим на разведку.

— Хорошо, но я поеду с вами. Если мы собираемся сражаться, я должна посмотреть, где расположить моих женщин.

— Согласен.

Они выбрали лошадей, набили седельные сумки припасами и все трое вернулись в голову сафари.

Бёртон взял бинокль у Транса и рассказал, что собирается сделать.

— Пока меня не будет, остаешься за главного. Продолжай идти, пока не станет слишком жарко. В любом случае до Казеха сегодня вам не дойти, и даже до подножия холмов. Так что останавливайтесь, отдыхайте, но не разбивайте палатки.

Они ударили пятками по бокам лошадей и поскакали вперед, оставляя за собой облака пыли.

Через час они догнали одного из разведчиков Мирамбо. Они остановились и предложили ему воды, но он сделал вид, что не видит их, как если бы думал, что, если сделать так, музунго мбайа перестанут существовать. 

Они гнали лошадей до тех пор, пока солнце не распухло и не начало плавиться перед глазами, но тут, к счастью, они достигли конца равнины и оказались на берегу узкой речки. Напившись и смыв с лиц пыль, они расседлали жеребцов и привязали их к деревьям, но так, чтобы лошади могли добраться до воды.

Выстрелы, казалось, трещали совсем рядом.

— Они сражаются, по меньшей мере, уже три дня, — заметила Изабель.

— Сейчас мы посмотрим, кто с кем, — сказал Бёртон. — Но сначала поедим, отдохнем и проверим оружие.

Так они и поступили, и, примерно через час, все трое начали взбираться на холм. Продравшись через деревья, они спустились на другую сторону, взобрались по следующему склону и с трудом забрались на вершину. Оттуда они увидели погруженную в сумерки равнину. Солнце только что село, западный горизонт был кроваво красный, а небо — темно багровым и усеянным блестящими звездами.