— Я совершенно не собирался бегать по потайным туннелям в возрасте шестидесяти четырех лет! — возразил Уайльд. — Давай вверх по лестнице.

Они поднялись и остановились около входной двери; Уайльд осторожно выглянул наружу.

— Отлично! Твоя мотокарета еще здесь. Солдаты отвезут тебя к Берти.

— И тебя!

Уайльд взял руку Бёрфтона и пожал ее.

— Нет, старый друг. Здесь мы простимся. Я слишком стар, чтобы бегать по африканским джунглям.

— Но Язва! Тебя же убьют!

— Да. Но, благодаря твоей помощи, я прожил хорошую жизнь, капитан, а жить — редчайшее в мире явление. Большинство людей просто существуют.

— Но...

— Я хочу провести последние часы с человеком, которого люблю.

Бёртон положил руку на плечо друга.

— Я рад, что ты нашел счастье в этом безобразном мире. Как его зовут?

— Поль. В молодости он держал маленький магазин, но, так получилось, он принес мне удивительный душевный покой и чувство удовлетворения.

Бёртон улыбнулся, его глаза наполнились слезами.

— Боюсь, я опять могу расплакаться прямо перед тобой, Язва.

— Часы тикают. Убирайся прочь, парень, пока не поздно!

Бёртон глубоко и прерывисто вздохнул, открыл дверь и вышел в горячий туман африканской ночи. Он подошел к мотокарете, рядом с которой ждали три стражника. Один из них открыл дверь.

— Капитан! — окликнул его Оскар Уайльд.

Исследователь повернулся.

— Если процессы времени и истории действительно субъективны, нечего бояться прошлого. Если тебе станут говорить, что прошлое невозвратно, не верь. Прошлое, настоящее и будущее — всего одно мгновенье. Время и пространство, последовательность и протяженность все это лишь преходящие условия существования мысли. Воображение может преодолеть эти границы.