Какое-то мгновение Пальмерстон молчал, а потом заговорил:

— Бертон, сделайте так, как мы договорились. Тогда, по меньшей мере, появится другой мир, лучший, и мистер Уайльд и я умрем, зная, что другие версии нас прожили лучшую жизнь.

Бёртон поглядел на Уайльда, который кивнул и сказал:

— Мы должны идти.

— Погодите! — приказал Пальмерстон. — Бёртон, я не доверяю вам. Вы должны доказать свою преданность.

— Как?

— Подчиниться моему последнему приказу. Не задавая вопросов!

— И что я должен сделать?

— Я получаю такое интенсивное евгеническое лечение, что не могу умереть естественной смертью. Этот дьявол Кроули — чертов вампир! — кормится моей ментальной энергией, подпитывая свою медиумную силу. Я ненавижу и его и свое положение. Возьмите ваш пистолет и выстрелите мне в голову.

Бёртон, не колеблясь, вытащил револьвер, поднял его ко лбу Пальмерстона и, посмотрев в глаза бывшего премьер-министра, нажал на курок.

— Они наверняка услышали нас! — воскликнул Уайльд. — Бежим!

Они вылетели из камеры и побежали по коридору. Масаи довел их до приемной. Только сейчас Бёртон увидел, что вход в туннель спрятан за высокой картотекой.

— Уходите, а я пойду обратно, — сказал стражник. — Я задержу их, пока не умру или не кончатся пули.

— Ты хороший товарищ, — сказал Уайльд, входя в туннель.

— Только что передали по радио, — ответил масаи. — Все уже знают, что приближается. Это конец. И я хочу хлопнуть на прощанье дверью. — Он поставил картотеку на место.

— Глупец! — прошипел Бёртон. — Почему он не пошел с нами?

— Самые нелепые поступки человек совершает из самых благородных побуждений, — ответил Уайльд. — Пошли! Пусть его смерть будет не напрасной!

Через четверть часа они достигли конца туннеля, вошли в подвал Уайльда и только тут запыхавшийся экс-редактор объявил:

— Я выдохся!

— Ты так и не сошел со своей диеты из ирисок и карамели, верно? — рискнул сказать Бёртон.