— Не осталось ни одного. Последний мы потеряли около года назад.
Шершни — все двенадцать — помчались к немецкому кораблю. Но, приблизившись к бомбардировщику, взорвались, один за другим, и упали на землю, оставляя за собой дымовые следы.
— Нет! — пронзительно крикнул Уэллс. — Что происходит, черт побери?
— Там! — указал Бёртон. — Видишь дымовые следы, уходящие от
— Ричард, он уже над Таборой? Я не могу сказать.
— Сейчас в любое мгновение, — ответил Бёртон. — Приготовься к...
Без всякого предупреждения из-под земли вырвалось солнце. Ослепляющий свет полыхнул наружу, и, хотя Бёртон мгновенно закрыл глаза и еще прижал к ним ладони, он все равно видел его. Рядом завизжал Уэллс.
— Берти, как ты? — крикнул Бёртон.
— Ничего, — простонал Уэллс. — Кажется, да, он прошел.
Бёртон, сообразив, что его друг прав, открыл глаза. Но увидел только огненный шар.
— Чертово послесвечение! Ничего не вижу, — пожаловался он.
— Я тоже.
Они какое-то время сидели, закрыв руками глаза, пока сетчатка не восстановилась.
Внезапно ударил сильный порыв ветра.
— Ударная волна! — объявил Уэллс.
— Нет! Не с того направления, — возразил удивленный Бёртон.
Они посмотрели вверх, мигая. Наконец зрение вернулось.
Желтая плотная масса спор бледной поганки кипела над тем местом, где стоял город — и, пока два человека удивленно глядели на нее, начала медленно вращаться, как вокруг центральной оси.
— Ветер! — сказал Уэллс. — Чертовы метеорологи гуннов! Они заставили проклятое грибное облако сосредоточиться над городом и не дают ему рассеяться!