— Он был в моей голове, Ричард. Гадость, Ричард! Худший из людей! Воплощенный Зверь.

— Он ушел? Или еще смотрит на нас?

— Ушел, — ответил Уэллс. — Но он пойдет за тобой. Куда бы ты ни пошел, он пойдет за тобой.

Бёртон помог Уэллсу сесть. Низенький корреспондент вытер рот и посмотрел на далекое грибное облако и улетающий на юг корабль.

— Все кончено, — сказал он. — Немцы думают, что победили, но они ошибаются. Все кончено. Это мир закончился.

— Мне очень жаль, Бёрти, — только и смог выдавить из себя Бёртон.

Уэллс встал, покачнулся, схватился за стремя и полез в седло сенокосца.

— Вернемся на тропу. Я хочу узнать, куда приведут нас маки.

Они взобрались в седла, повернули свои экипажи и быстро побежали по саванне.

Два дня они неслись по местности, которая казалась Бёртону странно знакомой.

Он чувствовал, как рвутся все связи с этим миром, образовавшиеся за последние пять лет. Изменение, оно ждало его, но он еще не знал, как.

Изменение, или, возможно, восстановление.

Лунные Горы.

Там ждет его судьба.

Или уже дождалась.

Тропа из маков вела к этим пикам, это было ясно даже до того, как покрытые снегом вершины встали над горизонтом. И он увидел пики, белые и изрезанные, парившие над кроваво-красными подножьями.

— Красные! — воскликнул он. — Я помню этот вид — но горы были зелеными!

— Быть может, в 1860-х, — ответил Уэллс — но с тех пор там выросли Кровавые Джунгли.

Они бежали по пустой стране. Там, где были деревни, не осталось ничего. Там, где паслись стада антилоп и зебр, не осталось ни одной. Там, где зеленели обработанные поля, рос буйный подлесок.