— Я общаюсь с кайзером Ницше.

— Вы коллаборационист?

— Не в том смысле, который вы вкладываете в это слово. Император и я, у нас обоих есть талант ясновидения. Благодаря алмазам мы оба обнаружили, что существует другая реальность, в которой живут другие версии нас. Похоже, ваше появление здесь как-то связано с этим. — Уэллс замысловато пожал плечами, в его елейном голосе появилась беззаботная легкость. — Но вот неприятность: вы бежите в одном направлении, а я — в другом. Очень неудобно! Я действительно должен был избавиться от этого парня, Уэллса. Он действовал против меня. Но я разрешаю ему жить, потому что, кажется, он — важная составляющая очертания грядущих событий.

— Кроули, — сказал Бёртон. — Ницше сбросил на вас бомбу.

Уэллс хихикнул.

— Ага! Вы сомневаетесь в его обязательствах по отношению ко мне? Не утруждайте себя. Он честно предупредил меня, и было предопределено, что я выживу.

— То есть вы знали, что Табора будет уничтожена? И вы разрешили этим людям умереть? Вашим землякам?

— Обычная мораль для обычных людей. Конец Британской Империи и так сильно запоздал. Я только склонился перед неизбежным.

— Во имя аллаха, что вы за человек?

— Аллах? Не будьте смешным. Что касается меня, то я, возможно, олицетворение развратников, которые, если я правильно помню, преуспевали в ваше время.

— Вы чудовище.

— Я индивидуум, который разделяет желание Ницше создать сверхчеловека.

Кроули, впервые, отвел взгляд от Бёртона и посмотрел на желтое облако, окутавшее Табору.

— Множество будущих, — сказал он. — Различные истории. Быть может в некоторых из них события заканчиваются по-другому. Я бы хотел побывать в них. — Он опять повернул свои отвратительные глаза на исследователя. — Возможно, стоит перепрыгнуть в одну из них прямо сейчас, а?

Он заставил тело Уэллса вытянуться и тяжело вздохнул.

— Скучно, сэр Ричард! Очень скучно! Я здесь довольно давно. Не слишком удобно. Он говорил вам, что его нога постоянно болит? Не знаю, как он может терпеть такую боль. В любом случае я с вами прощаюсь. Мы еще увидимся, сэр, в этом мире или в его другой версии; возможно, в вашем времени, возможно, в моем, а, возможно, совсем в другом. Но мы увидимся, совершенно точно. И вот тогда мы...

На лице Уэллса появилась злобная улыбка и какое-то время висела. Потом, внезапно, из его глаз исчезла чернота, они закатились и он упал из седла на землю.

Бёртон быстро спустился и бросился на колени рядом с другом.

— Берти! Берти!

Военный корреспондент перекатился на бок, его вырвало. Он свернулся клубком и застонал.