Грудь старика-адмирала украшало больше звёзд, чем то их количество, которое он был в состоянии увидеть на ночном небе ослабевшими к старости глазами.

Предприятие, однако, оказалось не таким лёгким, как увещевали достойные мужи из Адмиральской коллегии.

– Не такая уж большая служба – тихо перерезать дюжину таможенников… – уверял собрание галейт-адмирал Кнут до Мартош вон Бонар. – Это будет потешная экспедиция. Мы сожжём это московецкое гнездо! Вива, вива, вива!

…Свун-Игнациус вон Ларссен, барон и адмирал, умирал, распластавшись на досках капитанского мостика линейного корабля «Элиафант».

«Перерезать дюжину таможенников», вопреки прогнозам галейт-адмирала Кнута до Мартоша вон Бонара, оказалось не так уж легко.

Простреленная насквозь грудь уже и не болела. Адмиралом потихоньку начала овладевать тихая апатия.

Свейсландская эскадра, призванная разорить Архангелгород, разбита… Король Карл будет в ярости, но адмирал этого, конечно же, не увидит.

Сила свейсландского оружия! Где ты?!

Проклятые московцы расстреляли эскадру в узком месте из скрытых по берегам артиллерийских батарей. А ни один из многих шпионов свейсландских в земле московецкой о наличии таковых не докладывал!

Наибольшие повреждения получил шедший во главе каравана «Эльссунт». Досталось также и идущему в арьергарде «Херцогу Густавсу». Хотя он и не так сильно пострадал, как почти мгновенно затонувший «Эльссунт».

Фарватер Двайны, извилистый и неразведанный, не позволял маневрировать. Свейсцы бестолково сбились в кучу в кильватере тонущего «Эльссунта» и огрызались огнём всей палубной артиллерии. Одновременно старались отбуксировать притопленный удачными попаданиями береговых батарей «Густаве».

Но отчаянный ружейно-артиллерийский огонь свейсцев не остановил армады баркасов с абордажными командами, вынырнувшие из прибрежных зарослей и устремившиеся к потерявшей ход эскадре…

– О, глянь, старый! Небось, старшой местный…

Адмирал с трудом сфокусировал взгляд на склонившемся над ним человеком. Молодой парень, лет двадцати. Честное, открытое лицо.

– Ну чё, чурка? – спросил он на родном наречии адмирала. – Досыта ли похлебал на Росси-то?..

– Я-а-ах-х… – прохрипел адмирал непобедимой доселе эскадры. – А ты есть?..

Слова чужого языка, некогда от скуки изученного Свуном-Игнациусом в изгнании, комом вставали в пересохшем горле.

– Кто я есть, тебе, морда свейсская, знать не обязательно, – отрезал неожиданный собеседник. – А вот только думаю, что черепушка твоя будет писком моей коллекции… Сам подумай! Прославленный свейсландский адмирал Свун фон Лар… тьфу ты, вон Ларссен!