– Шире шаг! Смотреть вперед!

Десять арестантов, сопровождаемые бойцами в черной форме, брели по асфальтовой дорожке к высоким железным воротам, опутанных поверху ржавой колючей проволокой. За четырехметровым бетонным забором, утыканным шипами, высились сторожевые вышки, похожие на треногие марсианские машины из романа Уэллса.

«От таких не убежишь», – подумалось Павлу.

Бежать!

Если бежать, то сейчас…

Круглая взлетно-посадочная площадка была окружена деревянным забором, увитым колючей проволокой, словно плющом. Перед забором на столбиках-изоляторах развернулась вертикально проволочная сеть – явно под напряжением. И всюду – куда ни посмотри – яркие желтые таблички с одним предупреждающим словом: мины. Только сойди с асфальта тропы, только ступи на зеленую траву – и останешься без ноги.

А лес – вон он – в сотне шагов, за забором. Качаются макушки елей. Тянутся по ветру зеленые пряди березовых крон. Уже краснеющие осины трепещут листвой, словно готовятся улететь.

Такой знакомый лес, родной – может быть, русский.

А может канадский.

Мало ли где растут ели, осины и березы…

Нет, не добежать.

Даже если не срежут очередями бдительные конвоиры, если пулеметы на вышках не успеют развернуться, если повезет, и взрыватели мин почему-то не сработают, то через высоковольтную сетку уж точно не перепрыгнуть – повиснешь на ней, дымящийся, дергающийся, нелепый, смешной и жуткий.

Словно Курт…

«Постарайся не делать глупостей…»

И через забор не перелезть.

А если и окажешься там, в лесу, что делать дальше? Одному, со скованными руками, без огня, без оружия…

– Стой! – проорал сержант позади, и Павел вздрогнул.

Они подошли к воротам.

– Руки на затылок! Никому не шевелиться! – Сержант шагнул к вкопанному возле стены металлическому зонтику, похожему на тонконогий гриб, под шляпкой которого – словно прилепившийся слизень – матово поблескивала коробка переговорного устройства. Нажав черную кнопку, сержант разразился бранью: