Павел, чуть повернув голову, посматривал украдкой, как, переходя от одного арестанта к другому, приближается к нему молодой солдат, лицом похожий на бывшего однокашника Кольку Рывкина. Между пальцев, сцепленных на затылке, Павел зажал свою счастливую монетку. За нее он не почти беспокоился, он верил, что сумеет спрятать ее даже при самом тщательном обыске. А вот за исписанные листы, свернутые вчетверо, убранные во внутренний карман, он переживал. Конечно, сержант не сказал, что иметь при себе бумагу запрещено. Мало ли для какой надобности она потребуется? Но все же…

Не хотелось снова терять свои записки. Тем более, что вместе с обычными дневниковыми записями там же, в кармане, находилось и письмо близким. Электронное послание, наверное, самому переслать не получится, а вот листок бумаги, может быть, сумеет выйти на свободу…

Как же этот солдат похож на Кольку!

Павел крепко сжал монетку двумя пальцами, зажмурился, загадал: «пусть это будет Колька Рывкин!»

– Руки вверх! – Павла пнули по лодыжке. – Ноги шире!

Голос! Его голос!

– Колька?

– Что? – Солдат, похоже, испугался.

– Колька, ты?! Не узнаешь?

– Паша? Черт возьми, Паша!

– Колька!

– Тихо ты, – зашипел вдруг старый товарищ. – Тихо! Сержант смотрит… Руки выше! – он снова перешел на английский. – Не дергаться!

– Колька! – Павел все никак не мог поверить в случившееся. – Ты откуда здесь?

– Оттуда же, откуда и ты… – Колькины руки обшаривали одежду. – Тише говори… Сколько тебе дали?

– Пятнадцать лет, – не стал скрывать Павел.

– Ох… – Колька даже остановился. – За что?

– Повесили на нас убийство офицера и нескольких солдат. К тому же добавили невыполнение приказа в боевое обстановке. Ну и так, по мелочи.

– Ты же не выйдешь отсюда, Паша.

– Поживем, увидим.

– Ну, живи, смотри. – Колька нащупал бумаги. – Что это у тебя?