– Ты врешь, дохлый! У тебя их нет!..

Брат Хью, явно заинтересовавшись, придержал своего помощника, что-то сказал ему на ухо. И Уксус поднял руку, прокричал:

– Принимаю!

Из своего угла поднялся Черный Феликс, зазвенел ложкой о миску, привлекая внимание, объявил:

– Ставлю на русского! Десять к одному!

И сразу загудели возбужденные голоса, заскрипела, застучала отодвигаемая мебель, потянулись вверх руки:

– Пять сигарет на русского!

– Две на Клопа!

– Пачку! Ставлю целую пачку!..

Павел понял, что добился своего – теперь они с Клопом были на равных. Теперь у него тоже были развязаны руки. Ведь сам Черный Феликс был заинтересован в его победе.

– Верни мне мои вещи, мерзавец! – Павел дернул Клопа за волосы, развернул его к себе лицом. – Слышишь, верни!

– Я убью тебя! – всклокоченный, перемазанный кашей Клоп был смешон.

– Не-ет! – Павел схватил его за горло, сжал гортань, и Клоп захрипел, пуча глаза. – Это я тебя убью! Если ты через час не вернешь мне то, что взял! Если ты не отстанешь от меня и моих друзей! То я тебя убью! Я! – Он отшвырнул слабосильного Клопа, бросил его спиной на стол. И, как ни в чем не бывало, вернулся на свое место.

– Закончить прием пищи! – дружно заорали опомнившиеся бригадиры, сердитые и недовольные, догадываясь, что сегодня настоящие хозяева лагеря устроят им разнос за беспорядок в столовой.

6

6

Из столовой в барак они, как обычно, возвращались строем. Павел шагал, развернув плечи, высоко подняв голову, и чувствовал на себе косые взгляды штрафников, слышал обрывки разговоров.

Они все говорили о нем…

– Зачем ты это сделал? – негромко спросил Гнутый. – Он же тебя зарежет.

– Нет, – ответил Павел. – Не посмеет.