– Узнал, – облегченно вздохнул Гнутый. – А я уж боялся, что у тебя в мозгу все перемешалось.

– Что произошло? – Павел открыл второй глаз и увидел потолок. За окнами был день.

Еще. Или уже.

– Сам-то как? – спросил Рыжий.

Павел осторожно пошевелил руками, подвигал головой. Сказал неуверенно:

– Вроде бы, нормально…

Во рту был вкус крови. Затылок ломило. В висках пульсировала боль.

– Самое главное, жив, – сказал Гнутый.

– Что с вами случилось? – Павел приподнялся. Товарищи поддержали его, помогли сесть на койке.

Они были здесь в полном составе: Гнутый, Рыжий, Маркс, Шайтан, Грек. Похоже, им всем досталось – кому-то больше, кому-то меньше. У Марса была ободрана скула. Шайтан ощупывал припухшую челюсть. На лбу Грека красовалась багровая шишка.

– Небольшая короткая потасовка, – сказал Рыжий. – Пятеро «дохлых» против «уголовной» половины барака.

– Кажется, я пропустил самое интересное, – попытался улыбнуться Павел. Вместо улыбки получилась гримаса боли.

– Ты как раз отдыхал на чужой койке. Клоп собирался тебя попинать, но тут вступились мы.

– Спасибо, – сказал Павел.

– Не стоит благодарности, – сказал Гнутый.

– Я тут кое-что нашел у тебя в руке, – негромко сказал Шайтан. Он огляделся, нет ли поблизости кого-то из чужих, придвинулся ближе, разжал кулак. На ладони его блеснул металл.

– Опасно держать такие вещи при себе, – сказал Рыжий.

– Да, – согласился Павел и своей ладонью накрыл ладонь Шайтана. – Она у меня недавно. – Он поднял руку. Заточки под ней не оказалось.

– Как ты это сделал? – спросил, вытянув шею, удивленный Грек.

– Фокус, – сказал ему Павел.